При ближайшем рассмотрении Тур-Рааш оказался вполне неплохим мужиком, просто импульсивным, как и большинство его сородичей. Так что к концу дороги мы вполне сумели найти общий язык к вящей радости моей зверушки. Тот факт, что ввязался в эту экспедицию тесть исключительно из-за меня, совершенно не удивил и не вызвал никаких эмоций. Хотя сам рунарец по этому поводу очень горевал и раскаивался, что так плохо обо мне думал. Приятно, конечно, когда тебя хвалят, но в таком формате — очень утомительно. Зато вопрос, почему Рури оказалась такой совестливой, доброй и благородной, отпал сам собой: последствия воспитания. Я, впрочем, не внакладе; если бы не это воспитание, быть бы мне сейчас космическим мусором где-то на просторах галактики.

Путь на Землю оказался чуть менее прямым, чем дорога до Рунара, просто потому, что возникла необходимость в дозаправке. Но это было к лучшему; удалось обеспечить Рури хоть каким-то минимумом одежды.

А ещё в тот момент, когда я вернулся со станции на корабль, и с удовольствием выслушивал, какой я самый замечательный и самый заботливый, вдруг ожила моя болталка, уже настолько привычно сидевшая на ухе, что я её не замечал.

— Привет, Варежка, — с некоторым удивлением ответил я на вызов.

— Ой! Ух ты, — удивлённо вытаращилась на меня сестра. — Смотри-ка, наугад вызвала, а ты ответил! Ты что, дома?

— Это смотря что считать домом, — хмыкнул я, с интересом разглядывая её физиономию. За то время, что мы не виделись, Варвара не изменилась совершенно; та же радужная шевелюра, та же пилотка набекрень, то же выражение немного безумной радости на симпатичной мордашке. Семейное счастье, оно накладывает свой отпечаток.

— Тьфу на тебя, — отмахнулась сестра. — Я не это хотела сказать. Ты мне объясни, что там мама за ужасы рассказывает?

— Видимо, те самые, которые читает. Когда я её крайний раз видел, она дочиталась до нервных обмороков; если отец не отобрал у неё всю эту литературу, могло быть хуже, — съехидничал я.

— Ага, то есть, тот факт, что ты где-то на стороне ребёнка сделал и таким образом отчитался перед ней по внукам, она придумала? — фыркнула Варя.

— А ты что, завидуешь? Муж наконец-то взялся за тебя всерьёз, и решил по старому дорийскому обычаю усадить дома, детей растить?

— Вот я всегда говорила, что с Ингом мне повезло уже хотя бы потому, что он на тебя не похож, — весело хмыкнула она. — Не дождёшься, у нас с ним полная гармония и понимание. Я догадываюсь, почему ты ничего не объяснил маме, она у нас очень чувствительная, но со мной-то поделись! Что случилось с его мамой? Если она от тебя сбежала, это ещё полбеды. Но мне почему-то не верится; ты у нас, конечно, зараза редкая, но зараза уж очень обаятельная.

— А почему ты думаешь, что сбегать должна была именно она? — иронично уточнил я.

— Долго объяснять; считай, это моя женская интуиция, — отмахнулась Варвара.

— Опять Дарла со своими всевидящими глюками что-нибудь напророчила?

— Так нечестно! — она сложила брови домиком. — Ничего-то от тебя не скроешь. Да, Дарла; и всё-таки, что там за история?

— И что она напророчила? — мрачно уточнил я.

— Давай баш на баш. Ты мне рассказываешь, что у тебя там произошло, а, главное, чем всё это закончилось, — без дураков и без игры слов, угу, — а я тебе пересказываю пророчество, — уцепилась сестра.