— Уговорил, — вздохнула я. — И совершенно не обязательно составлять мне в этом компанию. Впрочем, если очень хочется…

— Хочется, хочется. Когда ещё появится такая возможность приобщиться к здоровому питанию! — с улыбкой сообщил он, целуя меня в шею и прижимая за бедро к себе покрепче. Я тут же воспользовалась возможностью отвлечься от здорового питания на нечто несравнимо более приятное и, вынудив его запрокинуть голову, с чувством поцеловала. — Всё-таки, я ужасно соскучился! — пробормотал Барс через некоторое время.

— Я тоже. И ещё — очень хочется весь день провести дома. Можно даже непосредственно в кровати, — вздохнула я, прижимаясь лбом к его лбу.

— Искусительница. Тебе что доктор сказал?

— Можно, только осторожно. Он это, между прочим, при тебе говорил, — весело хмыкнула я. — А ещё — побольше положительных эмоций.

— Вот именно, что осторожно, — нервно хмыкнул он, свободной ладонью накрывая мой живот. — А я за себя сейчас совершенно не ручаюсь, и очень боюсь навредить вам обеим.

— Ничего, зато я в тебе совершенно уверена! — отмахнулась я, отставляя остатки творога и обнимая мужчину обеими руками. Поесть я всегда успею, а вот по Барсику я за это время успела соскучиться настолько, что его объятья начали мне сниться.

Долго уговаривать Зуева, несмотря на все его тревоги, не пришлось. Он легко подхватил меня на руки и практически на ощупь двинулся в сторону спальни. А там…

С точки зрения доктора Ангарского мы, наверное, переусердствовали, потому что остановиться и оторваться друг от друга не могли довольно долго. Впрочем, мужчина был настолько осторожен, насколько это вообще было возможно, постоянно аккуратно меня придерживал и с почти пугающей тщательностью контролировал моё положение в пространстве. Первое время я ещё пыталась проявлять чрезмерную активность, но все мои попытки мягко, но настойчиво пресекались. Ругаться из-за подобных вещей было как-то глупо, смеяться тоже не особенно тянуло, так что в итоге оставалось расслабиться и получать удовольствие.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко поинтересовался Барс, когда мы вроде бы вернули себе способность к раздельному существованию. Он лежал на спине, вдоль кровати, а я — поперёк, устроив голову у него на животе. Ладонь мужчины медленно поглаживала меня, куда получалось дотянуться, — в основном, по животу и груди. Я же в своём положении могла дотянуться только до его полусогнутой ноги, и с той же неторопливостью пробегала кончиками пальцев по бедру и голени.

— Сытой и довольной. Ощущение такое, как будто я после недели на сухпайке ужасно объелась, сил шевелиться нет вовсе, но при этом чувствую себя абсолютно счастливой, — со смешком ответила я.

— Какое образное сравнение, — засмеялся мужчина, и я, вынужденно приподняв голову (моя «подушка» от этого его действия очень затряслась), решила переползти поудобнее и устроить голову на его плече. Не получилось; после моих поползновений Ваня перекатился на бок, обхватывая меня обеими руками и прижимая к себе. — Но меткое, да. Как хорошо, что мне тебя вернули; а то у меня появилось ощущение, что на мыслях о тебе начинает ехать крыша. И это без препаратов!

— А как мысли связаны с препаратами? — уточнила я.

— Очень просто, от них гормональный баланс нарушается, — он слегка пожал плечами. — Я вообще-то хотел тебе сюрприз устроить: заманить прямо сразу после боя к себе в раздевалку и там коварно воспользоваться твоей доверчивостью. Но кое-кто решил немного подкорректировать папины планы, — мужчина со смешком погладил меня по животу.