Новенького моя банда восприняла в целом благосклонно. Косились с интересом, оценивающе; и Барсик отвечал им взаимностью. Правильно истолковав мой кивок, парень спокойно встал в неровный строй своих новых коллег. Почему-то у меня возникло устойчивое ощущение, что это очень ненадолго.

В штате у Сая состояло без малого три сотни бойцов — целая маленькая армия, — и треть из них сейчас толпилась в тренировочном зале. Под нашей опекой находились шесть разнообразных объектов, и изначально я не планировала ехать к Чуну самостоятельно. Но за новеньким следовало приглядеть. Я буквально кожей ощущала, что избежать неприятностей ему не поможет никакая маскировка.

Утренняя «летучка» много времени не заняла; бойцы сами прекрасно знают свои объекты, а от меня требовалось просто провести перекличку, уточнить состояние ребят, назначить старших смены и предупредить о каких-то изменениях, буде такие возникнут. Зал быстро пустел, а в итоге осталось двадцать восемь человек, — группа Чуна. Для самого нервного и тяжёлого объекта — самые опытные, сдержанные и надёжные бойцы. И новенький. Ох, как мне это не нравится!

— Ну что, двинулись, — решительно скомандовала я, окинув оставшихся взглядом.

— Юнаро, можно тебя на пару слов? — хмурясь, обратился ко мне Гаруд; фактически, моя левая рука. Правая рука, какой-то дальний родственник Сая, — мы звали его Сусом, не пытаясь затвердить полное имя, — отбыл с первой группой.

Гаруд был очень хорошим командиром и неплохим человеком. Волевой, серьёзный, надёжный, удивительно честный для этого мира; но этот недостаток был присущ всем выходцам с Пяты Проклятого. Единственным недостатком Гаруда был тот факт, что он являлся изгнанником.

Ничего зловещего, несмотря на название, в родном мире мужчины не было. Кто и когда дал ему такое мрачное имя, история умалчивала, или, вернее, я никогда не интересовалась точно. Предполагалось, что первооткрывателя на такую мысль натолкнула специфическая расцветка местной растительности. Вместо более традиционной для миров класса Земли зелени, здесь присутствовали все оттенки чёрного и серебра. Местные эндемики таким образом запасали дефицитное тепло местного светила, белого карлика: днём, когда температура поднималась выше замерзания воды, растения подставляли чёрные листья лучам, а с приходом ночи и холода покрывались серебристо-зеркальной защитной плёнкой, сильнее всего напоминавшей обыкновенную краску.

С непривычки действительно выглядело жутковато, но человек ко всему привыкает, привыкли и первые колонисты. А их современные потомки за пределами родного мира чувствовали себя очень неуютно.

В изгнании Гаруда тоже не было ничего криминального или трагического, обычная практика. Из-за не самых простых условий жизни, или по какой другой причине, на Пяте всегда были определённые трудности с рождаемостью. Не то чтобы они стремительно вымирали, но соотношение мальчиков и девочек было эдак три-четыре к одной. По исключительно биологическим причинам из-за такого перекоса мужчины были весьма агрессивны, часто происходили мелкие внутримировые конфликты, да и простой мордобой с поножовщиной на бытовом уровне был слишком частым явлением. В конце концов каким-то умным ребятам из местного самоуправления надоело это агрессивно-первобытное поведение, и они предложили вариант решения. В итоге всех неженатых мужчин, достигших совершеннолетия и выучившихся, но при этом не являющихся сверхважными членами общества вроде гениальных учёных или талантливых врачей, пинком под зад вышибали с родной планеты и пускали обратно только с женой под мышкой. То же самое случилось с Гарудом.

Единственной же проблемой в нашем общении являлась странная уверенность мужчины, что его семейное счастье должна была составить именно я.