— Кир, подъём, — опустившись на корточки, Барс легонько потрепал его по плечу. Потом, не дождавшись реакции, начал аккуратно поднимать товарища, для начала — в сидячее положение. Вот тут он, кажется, очнулся. Во всяком случае, глаза открыл и даже сфокусировал взгляд на белобрысом.

— Ванька? — потерянно уточнил он. — Зуев? Как ты здесь…

— За тобой приехал, — землянин одарил рыжего полубезумной радостной улыбкой. — Сейчас будем совершать побег. Ты заранее извини, если что, — сообщил он и подхватил товарища на плечи. Тот охнул от резкого рывка и, кажется, потерял сознание. — ну что, двинулись?

— Двинулись, — мрачно согласилась я, выходя вперёд Барса и окидывая коридор ищущим взглядом. Кажется, я устала что-то думать и планировать, поэтому действовать будем любимым способом Гиура — «убей каждого, кто пытается встать на твоём пути».

Гиур был самым жестоким и беспринципным из всех котов, чем полностью оправдывал собственное прозвище. Его прототип, — огромный чёрно-зелёный зверь, похожий на ягуара, только раза в четыре больше, — был одним из самых опасных известных человеку хищников. Живучий, быстрый и агрессивный; он часто убивал для удовольствия, и людей рассматривал исключительно как добычу.

Обратный путь к гравилёту запомнился мне мало. На нас почти никто не смотрел: из бараков разбегались рабы, а охранников-людей было для них слишком мало. А против тех, кто пытался, отлично помогала пара снятых с трупов охранников многозарядных энергетических ружей.

Я впала в состояние какого-то безразличного отупения. Стреляла не целясь, от бедра, и не заботилась о точности попаданий, шла напролом и чувствовала себя тупым механизмом, не способным критически оценить собственную программу. Почему — даже не пыталась разобраться; хотелось только, чтобы всё это кончилось. Как угодно, но — побыстрее. Кажется, я просто очень устала и вымоталась: день оказался очень длинный и насыщенный, давненько со мной таких не случалось.

Погони не было. За время пути мы не перебросились и парой слов; говорить совершенно не хотелось. Кажется, несколько раз приходил в себя рыжий, но поручиться за это я не могла.

— Как он? — я попыталась волевым усилием заставить себя собраться и прийти в чувство. Барс тем временем сгрузил свою ношу на заднее сиденье гравилёта.

— Жить будет.

— А ты? — уточнила, усаживаясь на водительское место.

— Надеюсь, что тоже, — огрызнулся землянин. Кажется, на смену эйфории пришло раздражение. Надо будет выяснить ради интереса, что ж это за «тридарон» такой загадочный; сроду никогда про него не слышала. Но — когда-нибудь потом.

Запустив программу автопилота, я сумела некоторое время подремать вполглаза. Зуев всё это время просидел, кажется, в одной и той же позе, тупо глядя перед собой. Как-то уж слишком нехорошо ему от этой второй дозы…

В очередной раз вынырнув из сна и бросив взгляд на терминал управления, я обнаружила, что мы как-то незаметно почти добрались до места. Пусть и обрывочный, сон оказал благотворное воздействие; в голове немного прояснилось. Во всяком случае, в достаточной мере, чтобы адекватно воспринимать окружающую реальность. Которая, увы, не радовала.

Бросив взгляд на землянина, я обнаружила, что его состояние за время пути, наоборот, сильно ухудшилось. На лбу выступила испарина, а дыхание было рваным и хриплым.

— Началось? — уточнила я, протягивая ладонь, чтобы коснуться лба мужчины.