Королева Болгарии первой попалась в его сети.

Она назвала его своим милым и любимым.

Она пообещала ему красивый «форд»

С алмазными фарами и серебряным рулем.

В перерывах между шарканьем метлы, которая, как мне казалось, только подымала пыль, я вроде бы расслышал отдаленный вой сирены полицейского автомобиля. И звук этот, похоже, приближался к автобусной станции.

Как-то поздним вечером попал Вилли в Нью-Йорк.

Он назначил свидание девчонке и пригласил ее к себе.

Вилли завелся, а она начала орать,

«Бим-бам-бум» — и тут травка кончилась.

Да, это несомненно был полицейский автомобиль! Патрульная машина, скрипнув тормозом, остановилась у станции. Прямо у входа. Ага, удовлетворенно подумал я, в конце концов местная полиция все-таки справляется со своими обязанностями и, если разобраться, не так-то уж и плохо. Они проверяют автобусные станции на наличие там подозрительных чужаков. Так тебе и надо, несмышленый и необученный Хеллер! Ты теперь влип. А он за все это время даже ни разу не глянул в сторону входа. Послышался стон. Кому-то поблизости явно причиняли боль. Голова Хеллера сразу же повернулась к двери. Двое невероятных размеров полицейских ввалились в зал ожидания. На них были черные виниловые куртки, доходившие до пояса, а ниже красовались разные наручники, пистолеты, рации. Кроме того, в руках у них были солидные полицейские дубинки. Да, экипированы они были на славу. Между ними трепыхалась маленькая тщедушная женская фигурка, которую они втаскивали в зал. Лицо задержанной было залито слезами, но она боролась как дикий зверек.

— Отпустите меня! Вы (…), (…), (…)! — кричала она. — Отпустите!

Полицейские легко преодолели ее сопротивление и толкнули ее вперед так, что она чуть не налетела на стул. Один из них тут же подскочил к ней и силой заставил ее усесться. Второй полицейский принес из патрульной машины изрядно потертый и побитый чемодан и прямо у двери пнул его так, что он, проскользив через весь пол, больно ударил девушку по ногам. После этого полицейский направился к окошечку кассы.

— Ну-ка, открывай поживее, черномазая (…)! — крикнул он на ходу.

Полицейский, который остался с девушкой, силой удерживал ее на месте.

— Вы не имеете права! — кричала она прямо ему в лицо.

— Прав у нас навалом, — отозвался тот. — Если шеф полиции говорит, что Снежная Мэри Шмек должна убраться из города к этой ночи, то Снежная Мэри вылетит отсюда как из пушки! Вот поэтому-то ты и оказалась здесь. Слезы обильно катились по ее щекам. Капли пота покрывали бледный лоб. Ей наверняка было не более двадцати пяти, но выглядела она на все тридцать пять, чему особенно способствовали мешки под глазами. Но если не обращать внимание на это, то внешность ее была довольно привлекательной. Каштановые волосы спадали гривой, закрывая часть лица, и она резким движением головы постоянно отбрасывала их назад. При этом она все время пыталась встать со стула. Наконец девушка поняла, что ей не вырваться из мощных полицейских лап, и возобновила словесную атаку.

— Этот ваш (…) шеф что-то не говорил ничего такого, когда на прошлой неделе лежал у меня под одеялом! Он сказал тогда, что я могу спокойно работать в этом городе, сколько мне захочется.

— Так это же было на прошлой неделе, — философски возразил полицейский, еще крепче прижимая ее к стулу. — Прошлая неделя уже прошла.

В ответ она попыталась расцарапать ему лицо.

— А ты, (…), ты просто двуличная (…)! Ты же сам в прошлый понедельник продал мне дозу!

— Так то было в прошлый понедельник, — отозвался полицейский. Ему удалось окончательно пригвоздить ее к стулу. — Ты сама не хуже меня знаешь, как тут обстоят дела.