Мы работали в комнате для собраний за огромным столом, где можно было удобней разложить заметки.

— Вот июль 1905 года, — произнёс Гораций, входя в комнату и сгибаясь под тяжесть семи толстых папок.

— Благодарю, Гораций, — сказал Алистер.

— Профессор, время уже позднее, — Гораций тяжело навис над столом. Он весь вечер работал с нами, принося документ за документом из многочисленных папок Алистера.

— Это точно. Иди домой, Гораций. Ты нам очень помог, но теперь у нас есть всё, что нам надо. Мы и сами задержимся тут ненадолго, — Алистер говорил рассеянно, ибо уже бегло просматривал первую папку, принесённую Горацием.

Гораций облегчённо кивнул.

— Доброй ночи, профессор. И вам, детектив.

Он вышел из комнаты, и я заметил, что даже без веса папок он казался выжатым, как лимон. Его рана на голове распухла ещё больше и теперь выглядела совсем скверно.

Когда я удостоверился, что Гораций ушёл, я обратил на это внимание Алистера:

— Не помню, чтобы рана Горация вчера выглядела так же отвратительно.

— Что? — Алистер в замешательстве глянул на меня, но потом осознал сказанное.

— А, вы про это. Да, это случилось во время вчерашней стычки на выборах, но сегодня ему стало ещё хуже. Гораций был активным участником кампании Херста в течение последних нескольких месяцев. Вчера вообще был сложный день для всех, кто его поддерживал, правда? Все выборы биты, и в прямом, и в переносном смысле. Я слышал, что Херст собирается подавать жалобу на запугивание и драки на выборах. Будет интересно глянуть, чем всё закончится. Какими бы грязными не были эти выборы, я не могу представить, чтобы действующего выбранного мэра сместили из-за пересмотра результатов выборов.

И Алистер снова вернулся к своим заметкам. Его интерес к выборной гонке был преходящим. Похоже, даже я больше интересовался бы политическими новостями, если бы не был с головой погружён в дело об убийстве Сары.

Спустя пару минут, в дверь на первом этаже постучали. Алистер подошёл к двери и крикнул в сторону холла:

— Гораций, ты ещё здесь?

В дверь снова постучали и зашаркали по ступеням снаружи.

— Снаружи есть кто-нибудь? — спросил Алистер, на этот раз гораздо громче.

Из-за двери послышался мужской голос:

— В вашем сообщении говорилось, что вы будете работать здесь до поздней ночи. Поэтому я здесь.

Его низкий, глубокий голос с типичным шотландским чуть картавящим акцентом стал громче, когда мужчина подошёл ближе к двери:

— Хотя до того времени, как я увидел свет в окнах вашего офиса, у меня были сомнения, что я вас тут застану.

Алистер открыл дверь и отошёл в сторону, впуская внутрь грузного мужчину с копной седых волос, бородой и большими, усталыми глазами. Мужчина уже был в возрасте, но его голос и движения были энергичными.

Я ощутил, что обычно он довольно живой и весёлый человек, но сегодня вечером он выглядел мрачным. И я моментально узнал его по снимку. Перед нами стоял профессор Агнус МакДональд.

Мы помогли ему снять серо-коричневое твидовое пальто и пригласили сеть. Мужчина пояснил, что получил моё сообщение только после ужина и сразу сел на поезд до города в надежде, что сможет найти нас здесь, как я обещал.

Он узнал о смерти Сары почти сразу от коллег-математиков, но мой телефонный звонок стал для него сюрпризом. Очевидно — и, на мой взгляд, чрезмерно оптимистично — он считал, что его отношения с Сарой являются тайной. Но я снова и снова убеждался, как быстро могут раскрыться все секреты, когда дело доходит до расследования убийства.

Сначала я попросил профессора рассказать нам о подробностях его отношений с Сарой: как они встретились, как долго были знакомы.