— Да, она была яркой девочкой, — сказал Агнус. — Я никогда не встречал таких, как она, и скорей всего, уже не встречу. Мужчинам моего возраста редко так везёт.

— В таком случае позвольте уточнить: ваши отношения с Сарой были не только профессиональными? — спросил я, чувствуя, что лезу не в своё дело. Но такова была моя работа.

Он печаль качнул головой:

— Она была довольно молода, и по возрасту годилась мне в дочери. Я понимал, что это неподобающе. Но какая у неё была голова! Девочка была великолепна, а разговоры с ней полностью изменили мой подход к работе. Она всегда приходила ко мне с новыми задачами и методами их решения. А моя последнее статья… Я не смогу написать её без этой девочки.

Он обвёл нас печальным взглядом.

— Знаю, выглядит так, словно я переживаю только о работе, но вот что я на самом деле хочу сказать: она стала мне необходима. Общение с ней было таким же естественным, как дыхание. Наши склады ума были так похожи друг на друга, что разница в возрасте не имела никакого значения.

— Но научный мир так бы не считал, — мягко произнёс я. — Именно поэтому вы всё держали в тайне?

— Кучка невежественных лицемеров, — буркнул он. В синих глазах мужчины стояли слёзы. — Мы скрывали наши отношения по моему настоянию. Если она собиралась сама создать себе репутацию, то должна была сделать это до нашей свадьбы. У девочки и так была куча проблем — люди не воспринимали её всерьёз, а если бы наши отношения открылись, то точно сказали бы, что я отдал ей все идеи и разработки. Полная чушь. Было лишь вопросом времени, когда она затмит меня.

— И вас это не беспокоило? — спросил я. Теперь, встретившись с Агнусом, я не мог даже представить, что этот шотландский профессор убил Сару Уингейт. Но я должен был задать вопрос, касающийся мотива преступления.

— Вот ещё, — вздохнул МакДональд. — Мне пятьдесят пять лет. Через пару месяцев, в январе, будет пятьдесят шесть.

Мужчина выпрямился и гордо продолжил:

— Я известный профессор, пожалуй, самой выдающейся кафедры математических наук во всём мире. Я издал столько книг и монографий, что сложно сосчитать.

Он наклонился вперёд.

— Я хочу сказать, что времена, когда мне хотелось быть самым лучшим, самым ярким и самым молодым специалистом в своей области, прошли. Всё, чего я хочу…

Он на мгновение запнулся и перефразировал:

— Всё, чего я хотел, это быть счастливым. И с Сарой я был счастлив. А видя, как замечательно она справляется с работой, меня распирало от гордости.

Последняя фраза вышла неожиданно чрезмерно эмоциональной.

— А что насчёт её соперников? Они конфликтовали с Сарой? — спросил я. — Был ли кто-нибудь — в области математики или других наук — кто особенно завидовал или ненавидел Сару?

Но ответ Агнуса был таким же, как и предыдущих свидетелей. Многие завидовали её успеху и задевали по любому поводу. Но профессор не мог припомнить никого, кто бы смог из-за такого пойти на убийство.

Я задал все стандартные вопросы, но учитывая то, что жестокие подробности её убийства указывали на Майкла Фромли, мои мысли продолжали возвращаться к вопросу «а не пересекались ли пути Сары и Майкла?» Под влиянием интуиции, я достал фотографию из кармана и протянул его Агнусу.

— Вы когда-либо видели этого человека?

Он покачал головой:

— Никогда. А почему вы спрашиваете? Он знал Сару?

— Именно это мы и пытаемся выяснить, — ответил я и быстро сменил тему разговора. — Как часто вы виделись с Сарой?

— Обычно дважды в месяц, — сказал мужчина.