— Обычно дважды в месяц, — сказал мужчина. — Она сама приезжала ко мне. Так было проще: ничего не надо было объяснять её семье, а моя мать, с которой я живу, иногда сопровождала девочку.

С каждой произносимой грассирующей буквой «р» его шотландский акцент становился всё отчётливее.

— Но почему она не рассказала своей семье? — спросил Алистер. — Мы понимаем, почему вы держали это в тайне от коллег. Но, очевидно, ваша семья знала об этих отношениях. Так почему Сара не рассказала своим родным?

— Полагаю, из-за их предположительного неодобрения, — ответил профессор. — Они и так считали, что она зря занимается научной работой. А уж если они узнают, что во время своих исследований она стала встречаться со мной! Видите ли, я пожилой человек без высокого социального положения. Её родственники хотели, чтобы Сара вышла замуж за молодого человека из семьи с хорошими связями. Конечно, у них были деньги. Но у них не было правильных друзей и связей. Естественно, — добавил он, — Саре это было неинтересно.

— Хотите ещё что-то обсудить? — спросил Алистер. Он, вроде бы, адресовал вопрос Агнусу, но я подозревал, что он хотел спросить это у меня. Агнус ответил «нет», и тогда в разговор вступил я.

— Я продолжаю размышлять, как и почему Майкл Фромли выбрал Сару своей целью. Я не верю, что это чистая случайность. Убийство было отлично спланировано, прошло оно гладко. Он явно знал привычки и повседневную жизнь семьи Уингейтов. К тому же, преступление произошло вдали от её дома в этом городе. Я уверен, что между ней и Фромли есть какая-то связь, пусть и неявная на первый взгляд.

— Что вы сказали? — переспросил Агнус после моей тирады.

Мы с Алистером удивлённо посмотрели на мужчину, и он повторил свой вопрос:

— Как звали мужчину, о котором вы только что рассказывали? Майкл Фро… Как правильно?

— Майкл Фромли, — озадаченно ответил Алистер. — Вы знаете это имя?

— Я его слышал, — ответил Агнус, вновь погрустнев. — Думаю… Я, конечно, не могу сказать точно, понимаете… Но мне кажется, что это имя она упоминала в нашей последней беседе.

— И о чём вы говорили? — уточнил я. Мысли закружили в голове.

— Его имя проскользнуло при обсуждении проблемы, с которой девочка столкнулась во время подработки в деканате, — Агнус нахмурился. — Я смутно помню, о чём именно шла речь, но она называла это имя. В этом я уверен.

Я посмотрел на Алистера.

— В деканате? Её работа могла каким-то образом столкнуть её с вашими исследованиями, Алистер?

Мы знали, что Сара два раза в неделю подрабатывала в деканате факультета искусств и наук в роли секретаря. В свете политической жизни Сары и её успехов на научно-математическом поприще, её работа с деканом Арнольдом казалась самой безобидной и не вызывающей вопросов.

Мы предполагали, что она работала там, чтобы заработать деньги, но если верить словам Агнуса, она занималась этим ещё и потому, что хотела получить опыт административной работы. Девушка беспокоилась, что ей, как и большинству женщин, запретят преподавать после получения учёной степени.

— Но я не представляю, как любая административная работа с деканом могла связать её с Фромли, — произнёс Алистер. — Мы в исследовательском центре абсолютно не имеем дел с деканатом, не считая обычных запросов на субсидии и ежегодное финансирование. Конечно, она могла заметить в записях на финансирование фамилию Фромли, но, насколько мне известно, сам он никогда не бывал в деканате и ни с кем там не знаком.