«Прекратить огонь! Прекратить огонь!»
Подбегая к дому, Кил согнулся, словно хотел избежать попадания пуль, и крикнул в рацию:
— Лоуэлс, что случилось?
Прежде чем в динамиках затрещал голос капитана, Кил пришел в ярость.
«Ферзяк лежит на ковре».
— Б…ь. У нас потери?
«Нет, мы открыли огонь первыми».
— Я иду.
Кил и Кахилл присоединились к отряду. В комнате висел едкий запах пороха. В гостиной и соседней комнате только что зажгли свет. Марк Мартинс склонился над телом, лежавшим недалеко от входа. Красное пятно под ним становилось все больше. Мартинс поднял голову:
— Нам нужен вертолет, чтобы забрать его.
По тону его голоса всем стало ясно: Роберт Ферзяк умрет задолго до появления вертолета. Брэтт Кахилл склонился над Бобом. Тот был худощав, его кожа отличалась молочной белизной. Темные волосы короткой бородки топорщились во все стороны. На голове торчали три пучка растрепанных волос. Он медленно повернул к Кахиллу свои большие черные глаза и с трудом моргнул. Свистящее дыхание вырвалось из окровавленного рта. Разглядывая Кахилла, он словно пытался понять, кто же все-таки его достал.
Несмотря на все ужасы, которые творил Боб, Кахилл в это мгновение не воспринимал его как чудовище: перед ним был тщедушный человек, из которого уходила жизнь и которому предстояло умереть под равнодушными взглядами дюжины человек в совершенном одиночестве.
Брэтт просунул руку Бобу под голову. Мужчина, которого он поддерживал, казался ему ребенком, мучеником; Боб-убийца только что родился на свет. В тот самый миг, когда его земной путь заканчивался, Боб превратился в смертельно раненного ребенка, чья душа была покрыта столькими шрамами, что никакое тело не смогло бы удержать ее в себе.
— Все в порядке, не шевелитесь, — солгал Кахилл.
Пурпурные губы Боба растянулись в улыбке.
— Я не боюсь, — прошептал он, и его шепот напоминал шелест крыльев гаргулий.
С каждым выдохом из его груди вырывался отвратительный звук, отдаленно похожий на хлюпанье, — были пробиты легкие.
— Я… не боюсь… Я больше… не один…
Тонкая струйка крови просочилась между зубов и потекла по подбородку.
Его глаза наполнились слезами и затуманились.
— Они со мной… Все… Во мне… Теперь…
Поддерживая липкое тело, Брэтт вздрогнул. Боб улыбнулся еще шире:
— Они во мне… Я их съел… Они там… Живут… И я больше… Никогда не буду один.
Слезы остановились. Они никогда больше не смогут течь.
Тело Роберта «Боба» Ферзяка стал тяжелым, обмякло, и он превратился в безжизненную оболочку.
Брэтт Кахилл еще минуту стоял над ним, затем повернулся к капитану Лоуэлсу.
— Что произошло? — спросил он.
Руководивший операцией Нейл Кил не произнес ни слова — он тоже смотрел на Лоуэлса.
— Когда мы появились, это было для него неожиданностью, — ответил капитан, — но при этом он ждал нас с винтовкой. Держал нас на мушке четыре или пять секунд, пытаясь разглядеть. Думаю, он понял, что ему конец. И захотел, чтобы все это закончилось. Он направил оружие на Мартинса, стоявшего к нему ближе остальных, и тогда мы открыли огонь.
— Почему вы решили, что он хотел, чтобы все закончилось?
— Ну, мне кажется, что перед тем, как прицелиться в Мартинса, он улыбнулся. Знаете, такой полной горечи улыбкой… он знал, на что идет.
Один из бойцов отряда быстрым шагом вошел в гостиную.
— В стенном шкафу есть потайная лестница — полагаю, она ведет в подвал. |