Дверь отворилась, внутрь кабинета ворвался шум из коридора, и к команде присоединился капитан Вудбайн. Вид у чернокожего гиганта был озабоченный.

Джек Тэйер хлопнул в ладоши:

— Устраиваемся и делимся всей информацией. С самого начала.

Они сели вокруг длинного стола, освещаемого маленькими медными лампами. Через несколько минут брызнули слова, разгоняя удушливые пучки теней; дым сигарет стал широкими кругами плавать по комнате, словно эфирная митра, придавая кабинету сходство с настоящим «стаканом».

Снаружи облака поглотили дневной свет, солнце полностью исчезло.

Эттвел произнес баритоном:

— В пятницу 18 января, то есть три дня тому назад, Спенсер Линч был арестован по причинам, которые всем нам известны. В настоящий момент он все еще находится в коме, врачи думают, что он выживет, но не знают, когда он очнется и каким выйдет из комы. Ладно. Дома у этого Линча мы нашли шестьдесят семь фотографий детей, мужчин и женщин разных возрастов.

Вудбайн, казалось, вдруг проснулся; он, словно все еще не понимая, взглянул на фотографии.

— Насколько удалось выяснить, похищенные люди принадлежат к вполне благополучным семьям, — продолжал Эттвел таким тоном, словно руководил группой. — Фотографии были расположены в определенном порядке. Составлены в три различных «блока». Три полароидных снимка, изображающие жертв Спенсера Линча, находились отдельно. Два других «блока» разделяло подобие проведенной по стене черты. По одну ее сторону — пятнадцать обычных любительских фотографий, по другую — сорок девять ужасных снимков. Все сделаны цифровым фотоаппаратом, затем напечатаны на специальной бумаге хорошего качества. Каждый снимок, очевидно, тщательно продуман и сделан без риска для фотографов. Априори никаких зацепок, которые могли бы вывести нас на их след.

— Вы хотите меня уверить, что шестьдесят семь человек заставили позировать и сфотографировали просто вот так, без явной причины? — спросил капитан Вудбайн, ждавший простого подтверждения собственных слов, но все еще не решавшийся поверить.

— Боюсь, что кошмар только начался. Джек…

Эттвел повернулся к подхватившему нить беседы Джеку Тэйеру, оказавшемуся у доски с тремя латинскими фразами.

— Caliban Dominus noster, In nobis vita, Quia caro in tenebris lucet, — прочитал он. «Калибан наш бог. В нас жизнь. Ибо тело светит во мраке». Три фразы. Мы пытаемся выяснить, знал ли Спенсер латынь, но это кажется маловероятным. Скажем так, это не его профиль. У него дома мы не нашли ни словаря, ни чего-то подобного; но мы постараемся прошерстить книги, которые он читал, чтобы убедиться, что фразы не взяты оттуда.

— Думаешь, их несколько, так? — спросил Вудбайн. — Секта, сатанисты или уж не знаю, кто еще.

Прежде чем ответить, Тэйер оглядел собравшихся.

— В настоящий момент мы полагаем, что их трое. Все указывает на это: съемка с трех разных штативов, расположение фотографий на стене у Линча, даже цитата, разбитая на три фразы. Может, я и преувеличиваю, но Спенсер не один, это точно. Есть кто-то еще.

Настала очередь Аннабель встать и взять конверт со стола.

— В своей дыре Спенсер хранил письмо, — объяснила детектив. — То ли ему его принесли, то ли он сам его где-то нашел — один конверт без имени и адреса. Внутри открытка, точное происхождение которой мы пытаемся установить. Пока мы ждем результаты, прочту текст на обороте — он говорит о многом.