Местами видны тревожные отблески мигалок полицейских машин, двумя цветами — красным и синим — отражающиеся на фасадах зданий. Они ритмизируют жизнь тамошних угрюмых улиц. Если бы потребовалась музыка, чтобы создать достойный аккомпанемент этому зрелищу, то вполне — усилиями меланхолического, медленного и мрачного хора — можно было бы исполнить по случаю гимн миллионам этих неведомых жителей, странным образом совершенно одиноких среди суеты мегаполиса.

В глубине одного из местных каньонов мы видим женскую фигурку, идущую навстречу общему людскому потоку. «Очередная долбаная телка», — могут сказать одни; «Милашка», — возразят другие: крепкие мускулы, подтянутая кожа, твердая походка.

Сопротивляясь порывам ветра, Аннабель, полностью погруженная в свои мысли, поднялась по Клинтон-стрит с набитой делами бумажной сумкой в руке. Пересекла Джоралемон-стрит и посреди улицы на секунду исчезла в облаке густого пара, поднимавшегося над водосточной решеткой. Едва ее нога ступила на тротуар, завибрировал, а затем начал звонить мобильник.

Вот черт! Дайте же мне хоть мгновение побыть одной, — рассердилась она.

Найдя небольшое укрытие перед зданием банка, Аннабель поставила сумку.

— О'Доннел. Слушаю, — произнесла она, переводя дыхание.

— Привет. Это Джошуа Бролен, можете говорить?

Аннабель придержала сумку коленом:

— Валяйте.

Частный детектив с ходу бросился в атаку:

— Я только что встретился с парикмахером, которому Спенсер Линч продавал волосы своих жертв. Парень странный, но выглядит искренним, как мне показалось. Видимо, он замешан в каких-то мелочах и боится; правда, там ничего серьезного. Думаю, вы уже поняли, что он не…

— Да, его не в чем упрекнуть.

— М-м-м… — Раздался выдох, как будто Бролен выпустил струю дыма. — Это неудивительно. Зато я навестил родителей малышки Паунер, той, которую Спенсер Линч похитил первой. Здесь тоже ничего экстраординарного. Я больше сосредоточился на этой части дела. На…

— Бролен? Послушайте, вы действительно решили погрузиться в это всерьез?

— Я просто стараюсь соблюдать правила игры, услуга за услугу. Вы мне кое-что рассказали, теперь моя очередь держать вас в курсе своих новостей.

Аннабель чуть-чуть распрямилась. Эта игра по правилам ей понравилась, она была неожиданной и приятной. Сперва показавшийся ей хитрым, частный детектив убедил ее, что готов помогать. Она не могла удержаться и не задать самой себе вопрос: как долго он будет поступать подобным образом? Аннабель глядела на проходивших мимо людей, старавшихся не толкнуть ее, но при этом в упор ее не замечавших.

— В каком отеле вы остановились? — решилась она.

— «Каджо Мэншн» на Атлантик-авеню. А зачем это вам?

— Я приеду, — выдохнула она. — Так будет проще.

Повесила трубку, подняла сумку с делами, развернулась и побрела дальше, сквозь лучи автомобильных фар и поток пешеходов.

Бар отеля заполнялся, группа мужчин в костюмах переговаривалась чуть громче обычного; несколько пар ужинали за стеклянными столиками, на которых горели свечи. Радио тихо исполняло песню Эди Брикелл, которую никто не слушал, кроме, быть может, человека с бокалом мартини. Наконец и он перестал слушать музыку, дабы не выглядеть стариком в глазах окружающих. Допив свой мартини, Бролен принялся листать свежую газету. Глядя на него в этот момент, сложно было предположить, что он неплохой спортсмен, и вовсе не потому, что он оплыл жирком, просто сейчас его поза не давала ни малейшей возможности угадать род его занятий и истинное телосложение.