– Я тоже. Мне кажется, он просто съязвил насчет моста, заводящего слишком далеко.

Брейс покачал головой.

– Что? – изумилась Джейн.

– Ты не предполагаешь, что он может знать о твоем сражении у моста? Как раз об этом и книга, помнишь – трагическое нападение в годы второй мировой войны на...

– Видела кино. Все же полагаю, что это только шутка МИРа.

– Продолжим. «Как далеко ты готова пойти?»

– Чудак.

– Что?

– Он со своими недомолвками.

– Ладно, а как насчет «до луны»?

– Может, он поклонник Джекки Глисон.

Брейс улыбнулся.

– Ты думаешь?

Она поводила кулаком перед его носом и, стараясь подражать голосу Ральфа Крэмдена, пропела:

– "В один из этых днэй, Алыса! На луну! На луну!"

Увидев выражение лица Брейса, она рассмеялась.

– Ты, часом, немножко не того? – поинтересовался он.

– Чуть-чуть.

Брейс легонько пихнул ее плечом.

– Все нормально, – произнес он. – Мне нравятся такие, немножко с приветом.

– Ого!

– Что?

– Да нет, ничего. На луну? К звездам? В преисподнюю? Просто замечательно. Преисподнюю я пропущу, спасибо.

– Ты подводишь черту под преисподней? – переспросил Брейс.

– Думаю, что так. На сей раз ставка восемьсот баксов, верно? Это маловато за визит в ад.

– Рад это слышать.

– Не буду пробовать и в рай. Там очень жесткий пропускной режим.

Оба рассмеялись. Вытирая глаза от слез, Джейн вздохнула.

– Уже поздно, и у меня кружится голова.

– Тогда лучше на этом закончим.

– Я бы сказала, что конверт будет ждать меня в «Раю». В «Рай» я могу попасть живой. Может, в том месте окажется Малыш, и он, она или оно отдадут мне следующий конверт.

– Вероятно, так оно и будет, – согласился Брейс.

Там было сумрачно и накурено; воздух спертый. В стороне стучали бильярдные шары. Из автоматического проигрывателя доносилось пение Мэри Чэпин Карпентер.

«Могло быть и хуже», – подумала она.

Но что хорошего можно было ждать от такого места, ведь оно находилось на Дивижион-стрит – в районе, известном высоким уровнем преступности, частыми магазинными кражами, сомнительной репутации ломбардами, порномагазинами, проститутками, алкоголиками и наркоманами. Так что «Райский Отдых» не мог быть не чем иным, как притоном.

– Готова поспорить, что это бар на Дивижион-стрит, – заявила она прошлой ночью Брейсу, после того как они пролистали телефонный справочник Доннервилля на слово «рай». В нем было только четыре записи: «Рай Автомобилиста» – летний кинотеатр на северной окраине для тех, кто не любит выходить из машины; мемориальный парк «Райские Кущи» – кладбище; «Райские Тропинки» – кегельбан; и «Райский Отдых» – наверняка притон.

– Почему ты считаешь, что именно там? – спросил тогда Брейс.

– Завтра четверг, а кинотеатр работает только по пятницам, субботам и воскресеньям. Сомневаюсь, что кегельбан будет открыт в полночь в четверг, но для уверенности завтра позвоню и узнаю.

– А как насчет «Райских Кущ»? – не сдавался Брейс.

– Это же кладбище.

– Знаю, и полагаю, это именно то место, куда мог бы послать тебя МИР.

– Не хочу идти в такое место.

– А кто хочет?

– Очень забавно, черт побери.