– Я задала вопрос не вам, мистер Готорн.

Воцарилось неловкое молчание. Мэтью оставался невозмутимым. Финни вдруг вспомнила европейцев, которые выскочили тогда из второго вагона. Неужто их испугал шрам на его лице? А этих тоже испугал?

– Мисс Уинслет, – с притворным интересом промолвил мистер Дюмон, нарушив молчание, – пожалуйста, расскажите нам о красотах Африки.

Прежде чем девушка успела произнести хоть слово, в разговор вмешалась Эдвина Рейнз:

– Я слышала, будто там нет живописных мест, мистер Дюмон. Только дикие джунгли да нехристи, как только что заметила ваша супруга. И еще голые язычники, – безапелляционно заявила она тоном, не терпящим возражений, и взглянула на Финни.

В душе Финни стал закипать гнев.

– Африку, насколько мне известно, называют Черным континентом, – заметил мистер Дюмон.

– Могилой белого человека.

Они оскорбляли ее любимую Африку, и Финни хотелось ее защитить. Однако сказанное было правдой. Африка была мрачной, неприветливой и в то же время необычайно красивой. Финни инстинктивно чувствовала: эти люди, высокомерные, самоуверенные, не способны понять всей прелести Африки.

– Да, там одни дикари, – сказала Грейс Болдуин, сверкнув глазами, и, промокнув губы салфеткой, подалась вперед. В свете канделябра сапфиры и алмазы на ее ожерелье стали переливаться всеми цветами радуги. – Я слышала, будто голландская наследная принцесса Алексин Тинне поднялась вверх по Нилу до какого-то пустынного места и попыталась пересечь Сахару…

– Я тоже об этом слышала, – подхватила Эдвина, – местные проводники напали на нее с ножами и бросили умирать в пустыне, поделив между собой ее провиант и деньги.

Женщины побледнели, мужчины часто задышали.

– Это доказательство того, – уверенно заявила Эдвина, – что Африка – варварская страна.

– Могу побиться об заклад: укокошили ее людоеды, – поддакнул мистер Дюмон, откинувшись на стуле.

– Разумеется, – подтвердил кто-то из гостей.

– Это правда, мисс Уинслет? – с отвращением, смешанным с любопытством, спросила Грейс. – Дикари-каннибалы в самом деле едят людей?

– Этого я не знаю, – с гневом проговорила Финни, – но уверена, что приличия не позволили бы им завести за обеденным столом подобный разговор.

На сей раз побледнели мужчины и тяжело задышали женщины.

– Весьма верное замечание, – примиряюще промолвила Эммелина Готорн. – Мы забыли о приличиях.

Эдвина хмыкнула. Грейс едва сдержала вздох разочарования: ей не удастся узнать из первых рук о гнусном поступке, слух о котором обошел весь земной шар.

Эти люди поставили Финни в тупик. Она не понимала их требований. Впрочем, когда это им было удобно, они, казалось, могли пренебречь установленными ими правилами поведения. Финни старалась понять эти правила, правила клуба, членом которого не являлась. Тайные рукопожатия и молчаливое согласие, ясные всему свету, кроме нее. У Финни голова пошла кругом.

Она подняла глаза и встретилась взглядом с Мэтью. Казалось, его синие глаза заглядывали ей в самую душу. Смятение в мыслях улеглось.

– Мы привели сына с собой, – пояснила Эммелина. – Он недавно вернулся из Африки. Путешествовал там.

Мэтью нахмурился и, привстав, потянулся за фужером с вином, но задел фарфоровые чашки и хрустальные бокалы и едва не пролил вино. Все испуганно на него посмотрели.

В глазах его вспыхнули недобрые огоньки, он снова опустился на стул и улыбнулся:

– Простите мою неловкость. – И он обратился к матери: – Что ты сказала? – За внешним спокойствием скрывалась ярость.