Матушкой Летти.

Словно не Финни, а невеста Нестера ее дочь.

Летиция, повертев пальцами нитку жемчуга, взглянула на Джеффри с многозначительной улыбкой:

– Надеемся, на балу Финни объявит радостную новость.

Мисс Уинслет вскинула голову.

Джеффри под столом осторожно сжал ладонь Финни. Она поняла, что значили слова матери. Недаром он с видом собственника положил руку ей на талию и повел в столовую. С первой же встречи мистер Аптон был с ней необычайно любезен и предупредителен. Это благодаря ему она почувствовала себя любимой и желанной в доме матери.

Крайнее замешательство овладело ею, когда она, подняв голову, увидела, что Мэтью не спускает с нее проницательного взора. Финни отвернулась.

– Что за новость? – спросил Нестер. – Мне почему-то ничего не известно.

– Сейчас, дорогой, – вкрадчиво проговорила Летиция, – я не могу этого сказать. Иначе не получится сюрприза.

– По-моему, я имею право знать, матушка.

– Нестер, прошу тебя! – Она пронзительно посмотрела на сына, смягчив свой взгляд улыбкой.

Вскоре бульонные чашки убрали со стола. Слава Богу, на сей раз, когда возле мисс Уинслет вырос лакей, ей не надо было ничего делать. Перед ней просто поставили тарелку с прозрачными, тонкими лепестками настурции – единственным знакомым ей блюдом среди всех прочих.

Финни облегченно вздохнула: теперь-то уж она не ошибется. Мисс Уинслет взяла длинный зеленый стебель цветка, похожий на зонтик, и откусила верхушку. Лишь подняв глаза, с предательски прилипшим лепестком к губе и цветком в руке, она увидела, что все прекратили жевать и, разинув рты, уставились на нее, в том числе и напоминавшие статуи лакеи.

В темно-карих глазах Эдвины вспыхнуло презрение.

Финни едва не заплакала: что же теперь она сделала не так?

Прошло несколько секунд, прежде чем она заметила, что никто, кроме нее, не притронулся к цветку. Девушка поняла, в чем ее промах. Американцы, очевидно, не едят настурцию.

Ее мать слегка покраснела. Брат охнул. Эммелина что-то пробормотала.

Ее выручил Мэтью.

– Настурции приготовлены специально для вас, мисс Уинслет, – раздался его тихий, повелительный, грудной голос. – Я сказал матушке, что в Африке это изысканное блюдо, и она приказала подать их на стол. Не так ли, матушка?

– Ах да, милый, – промолвила Эммелина, и ее серые глаза лукаво блеснули.

Мэтью пристально посмотрел на Финни. Она не знала, что и думать. Ей хотелось опрометью выбежать из столовой. Но тут мистер Готорн-младший, не отрывая глаз от ее лица, взял с тарелки цветок и откусил несколько лепестков.

У Финни вдруг защипало в глазах. До чего же он непредсказуем, этот мужчина! То злится, то становится необычайно заботливым. Как тогда в Африке.

Мисс Уинслет заставила себя дожевать лепесток. Спустя мгновение Эммелина взяла с тарелки настурцию.

– Надеюсь, они так же вкусны, как и те, что вы ели в Африке, мисс Уинслет. Мне так хотелось попробовать. С трудом дождалась. – Эмили откусила кусочек, тщательно прожевала и с невозмутимым видом проглотила.

Гости, один за другим, бормоча что-то себе под нос, последовали ее примеру. Все, кроме Эдвины Рейнз. Та сидела не шелохнувшись, с хмурым видом.

– Ну же! – взревел Мэтью, грохнув кулаком по столу. Серебряные ножи и вилки, подпрыгнув, со стуком упали на фарфоровые тарелки.

Оправившись от испуга, Эдвина взяла цветок и откусила верхушку.

Мэтью после последнего промаха Финни, похоже, понял, в каком затруднительном она положении. И теперь после каждой смены блюд незаметно показывал ей, каким прибором следует пользоваться.

Здесь были вилки для салата и для мяса.