– Фэнси и ее сестры – мои приемные дочери, – сказала шотландцам герцогиня Инверари. – И каждая – красавица.

– Правда? – изумился Гордон.

– Не думаю, что ее светлость будет нас вводить в заблуждение, – сказал Макартур.

– Вы сможете познакомиться с Блисс и Блейз, – предложила герцогиня. – Приходите обедать на следующей неделе.

– О, это замечательно, – сказал Макартур.

– Чудесная мысль, – согласился Гордон.

– Я пришлю вам записку и уточню день. – Герцогиня лукаво улыбнулась, и шотландцы пошли дальше. Она повернулась к мужу: – Магнус, милый, напомни мне об этих двоих, когда будем обсуждать претендентов в мужья.

– Я надеялся получше познакомиться со своими дочерьми до того, как ты объявишь большую охоту, – сказал герцог со смехом. – Пожалуй, пора оттачивать мое умение сватать.

– Я и не знала, что ты им обладаешь, – отозвалась его жена.

Фэнси подавила смешок и посмотрела на князя. Похоже, замечание герцогини его тоже развеселило. Но не довольно ли перебрасываться шутками?

Степан взял девушку под руку и увлек за собой.

– Не откажусь от бокала шампанского, – признался он и повел Фэнси в комнату с накрытым столом. – Шампанского или воду с лимоном?

– Шампанского, разумеется.

Степан вскинул брови.

– А что мы празднуем?

Она смотрела на него с совершенно невинным лицом.

– Ничего особенного, ваша светлость.

– О чем вы беседовали с моими племянницами? – поинтересовался Степан, протягивая ей наполненный фужер.

– О чаепитиях. – Фэнси уклончиво улыбнулась, но ее порозовевшие щеки заставили его задуматься.

Степан не сомневался, что племянницы разговаривали о чаепитиях, но догадывался, что этим беседа не ограничилась. Улыбка певчей птички заставляла его почувствовать себя неловко. Она знала его секрет и словно подзадоривала начать расспрашивать.

Они ушли с бала до того, как подали ужин.

Удобно расположившись в карете, Степан положил руку на спинку сиденья. Он рассматривал изящный профиль Фэнси, наслаждаясь ароматом амбры, розы и женской чувственности. Глядя на нее, никто бы не догадался, какая она бывает упрямая и вздорная, но князь дорожил каждым мгновением, проведенным в ее обществе. Если они поженятся, будет ли он чувствовать то же самое через десять, через двадцать лет?

Когда они доехали до Сохо-сквер, Степан выбрался из кареты и помог выйти Фэнси. Он махнул Гарри, обнял девушку за плечи и повел к парадной двери.

– Что вы намереваетесь делать? – спросила Фэнси.

– Думаю снова заночевать здесь. – Она открыла рот, собираясь протестовать, но Степан поспешно добавил: – Кто-то подбросил вам обезглавленные розы. Я не желаю рисковать вашим здоровьем и жизнью.

Князь отпер дверь и вслед за Фэнси поднялся на второй этаж. Около спальни девушки он поднес ее руку к губам, поцеловал ладонь, а потом наклонился и запечатлел поцелуй у нее на губах.

Больше всего на свете он хотел заняться с ней любовью, раздеть, ощутить упругое девичье тело, прижаться к нему. Но Степан не хотел пугать Фэнси, утратить ее доверие, поэтому изо всех сил держал себя в руках.

Фэнси смотрела на него своими дивными фиалковыми глазами. И неожиданно спросила:

– Вы меня любите?

Теперь Степан знал, о чем болтали его племянницы. Он провел пальцем по нежной, как лепесток розы, щеке.

– А вы хотите этого?

– Не знаю.

Он погладил ее волосы.