Он погладил ее волосы.

– Когда поймете, спросите меня еще раз.

Оставив ее, Степан пошел в комнату, в которой спал предыдущей ночью. Он разделся до ярко-синих шелковых подштанников и немного приоткрыл окно, а потом лег на кровать, положив руки под голову.

Его певчая птичка – темпераментная плутовка, но он любит ее. И отношения развиваются скорее всего в правильном направлении. Главное – не форсировать события. Он сорвет плод, когда тот созреет.

Степан зацеловал бы ее до потери сознания, не будь она так против его ночевок здесь. И как бы там ни было, он не перестанет охранять Фэнси, даже если она велит ему убираться прочь из ее дома.

На следующее утро Степан оделся и спустился вниз. Он слышал, как Фэнси напевает что-то себе под нос, пока готовит завтрак. Аромат кофе кружил голову.

Они вели себя как обычная супружеская пара. И ему это очень нравилось.

Князь открыл дверь, чтобы убедиться, не подбросил ли кто-нибудь ночью очередной угрожающий подарок, и помахал рукой кучеру, вернувшемуся, чтобы отвезти его домой.

Очевидно, это Гарри положил на порог утреннюю «Таймс», открыв газету на третьей странице, на колонке светских новостей.

Пройдя через гостиную в столовую, Степан сел у стола и прочел:

Одного из наиболее высокопоставленных иностранцев в Лондоне заметили вчера утром, когда сей джентльмен покидал дом некоей оперной певицы.

Услышав, что «некая оперная певица» несет завтрак в столовую, Степан отложил газету в сторону и приветствовал девушку улыбкой.

Фэнси поставила поднос с завтраком на стол.

– Вы опять заняли мое место.

– Я гость, вы не забыли?

– Вы больше походите на жильца, забывшего заплатить за постой.

Степан рассмеялся:

– Ваше остроумие соперничает только с вашей красотой.

Губы Фэнси дернулись, когда она услышала этот комплимент.

– Ну, сегодня-то вы пойдете на поиски работы?

– Я намеревался посетить деловую встречу в доме вашего батюшки, – ответил Степан. – А потом буду в полном вашем распоряжении до оперного представления во вторник.

– Вы мой защитник или тюремщик?

Степан отхлебнул кофе.

– Вы варите его лучше всех.

– Не советую привыкать к его вкусу. – Взгляд Фэнси упал на газету. – Это «Таймс»?

– Гарри оставил на пороге, – сказал Степан. – Но там ничего интересного.

Фэнси схватила газету и развернула ее на третьей странице.

– Будь проклят этот репортер! – воскликнула она.

– Не стоит тревожиться из-за сплетен, – успокоил ее Степан. – Я женюсь на вас и спасу вашу репутацию.

Фэнси уставилась на него долгим взглядом.

– Если этот репортер видел, как вы выходите из моего дома на заре, он мог увидеть и того, кто оставил на пороге обезглавленные розы, как по-вашему?

С лица Степана сошла улыбка. Оно стало озабоченным.

– Не исключено. Я попытаюсь проверить.

Рейвен стояла в отцовском саду и смотрела на Паддлза, искавшего подходящее место для своих собачьих делишек. Они с сестрами менялись, чтобы каждые два часа выводить мастифа на прогулку и не сердить герцогиню.

Сад представлял собой настоящий оазис покоя и безмятежности – деревья в цвету, темно-зеленые кусты и весенние цветы. Высоко вверху в синем небе проплывали пушистые облака.

Закрыв глаза, Рейвен вдохнула полной грудью цветочный аромат и позвала собаку:

– Пойдем, Паддлз.

Мастиф помчался по саду. Рейвен открыла глаза и пошла вслед за псом в дом.

Дворецкий герцога стоял в холле.