— Я не имел возможности путешествовать.

— Угу! Вместо этого вам приходилось чистить сапоги, а ваша душа алкала музеев и памятников? Эту сказку мы слышали…

— Чьи сапоги? — удивился Спенсер. — А, легенда о чистильщике обуви! К вашему сведению, вы недалеки от истины, Ви. Моя семья была бедна, и я не мог, как некоторые, — он выразительно посмотрел на Саймона, — шататься по Европам. Я работал! Понимаете, всю жизнь работал! Сначала в «Макдоналдсе», потом в театре: был электриком и рабочим сцены. И мечтал… мечтал о том времени, когда стану богатым.

— А теперь решили пополнить свое образование? — уточнил Саймон. Он верил и не верил Спенсеру. Продюсер маньяк? Эта мысль не укладывалась у него в голове. Но факты говорили другое. Покушение на сестру. В том, что Фанни не наркоманка, Саймон уверился сразу же.

— Можете сколько угодно насмехаться! Я был в Афинах, на Крите, поднимался на Эйфелеву башню, посетил Нотр-Дам в Париже, любовался картинами в мадридском Прадо и даже ездил на остров Пасхи, — гордо, насколько позволяла его разбитая физиономия, разорванная рубашка и брюки в пыли, заявил Дик Спенсер.

— Вот-вот! А теперь решили меня убить, чтобы не лишиться всего этого! Если ваши преступные намерения в отношении Линка выплывут на белый свет, то вам не поздоровится. Вы потеряете свои любимые де-неж-ки, — передразнила его Вивьен. — В тюрьму угодите!

Дик Спенсер схватился за голову и стал притворно причитать:

— Ой как страшно! Ой напугала! Ох-ох-ох! Ой-ой-ой!

— Не юродствуйте! Я выступлю на суде против вас. Я докажу, что это вы подговорили Лулу угостить наркотиками Фанни и заказали Говарду статью.

— А я и не скрываю, что заказал… Это неподсудное дело. А насчет Лулу… У вас нет ни одной улики против меня. Лулу будет молчать. Она же соучастница! А ваша подруга может только сказать, что выпила шампанского и почувствовала себя плохо…

— Шампанского?

— Да, детка, шампанского! А был ли туда подсыпан наркотик… Вот в чем вопрос, как говаривал старик Шекспир. Все наркоманы утверждают, что случайно понюхали, укололись. Знаете ли вы, что у вашей подруги следы от уколов на руках, а?

— Вы подлец, Дик Спенсер! Вы даже предусмотрели и это! — Саймон выпустил из объятий Вивьен и начал грозно надвигаться на Спенсера.

— Полегче на поворотах, мой мальчик! Я вас еще притяну к ответу за нанесение побоев. Виданное ли дело, в центре Рима набрасываться на уважаемого человека с кулаками и избивать до полусмерти?

— Сколько? — с презрением в голосе спросил Саймон.

— Вы обязаны дать опровержение в газету! — выкрикнула Вивьен. — Вы заявите, что заранее задумали эту аферу, чтобы не отпустить Линка от себя.

Спенсер снова рассмеялся.

— Позвольте, детка, спросить — зачем?

— Вы загубили жизнь Линку!

— Я? — искренне удивился Спенсер. — Я принес ему миллионные доходы! Ладно, не буду врать, подтолкнул его немного вначале. Но каков он был на том капустнике! Чудовищная энергетика! Я сразу себе сказал: вот, Дик, твой шанс. Бери этого мальчика, и вы оба будете есть, пить и срать в золоте. Он соберет стадионы! Будет держать в гипнозе толпу! — Спенсер оживился, словно опять присутствовал на том пресловутом капустнике.

— Он мечтал о карьере оперного певца! — парировала Вивьен и воскликнула: — Теперь я знаю, почему вы обратились в наше агентство. Вы заранее все спланировали! А Фанни оказалась для вас просто-таки находкой. Только не понимаю, зачем я вам потребовалась?

— Я же объяснил, Фанни не фотогенична! — рассмеялся Спенсер.