– Я этого не знал, хотя и заметил, что Девлин много знает о Бёрке и Хейре… Кстати, у него есть теория, согласно которой игрушечные гробики на Троне Артура закопал не кто иной, как доктор Кеннетт Ловелл.

– Это какие гробики? Уж не те ли, о которых в последнее время столько пишут газеты? – Керт нахмурился. – Что ж, не мне об этом судить: возможно, Девлин в чем‑то и прав. – Он еще сильнее сдвинул брови. – Любопытно, что ты вспомнил о Ловелле.

– Почему?

– Клер Бензи как‑то говорила мне, что Ловелл – один из ее далеких предков. – Из‑за двери послышался шум, и Керт выпрямился. – Ага, наконец‑то доктор Истон закончил. Сейчас студенты будут выходить, так что давайте лучше отойдем в сторонку, не то нас затопчут.

– В них столько энергии? – удивилась Шивон. – И это после нескольких часов занятий?

– Поэтому‑то они и спешат поскорее оказаться а свежем воздухе. Долгое и скучное сидение на лекциях им не по праву. Не всем, впрочем, но большинству, к великому нашему сожалению.

Тем временем двери аудитории распахнулись, и в коридор выплеснулся поток студентов. Вопреки предупреждению Керта они были не очень похожи на стадо бизонов, однако в их движениях чувствовалась некая целеустремленность, не позволявшая им отвлекаться на пустяки. Лишь несколько человек дали себе труд повернуть голову и посмотреть на стоявших в коридоре Ребуса, Шивон и Керта. Те, кто знал доктора, приветствовали его легким поклоном, улыбкой или словом; остальные просто скользили по незнакомцам пустым, словно обращенным внутрь взглядом и отворачивались.

Когда лекционный зал опустел примерно на три четверти, Керт привстал на цыпочки и вытянул шею.

– Клер? Ты не можешь уделить мне минутку? – кликнул он высокую, худую девушку с короткими светлыми волосами и прямым, длинным носом. Глаза у Клер Бензи были почти по‑восточному темными имели слегка миндалевидную форму. Под мышкой девушка держала две папки, а в руке сжимала мобильный телефон. Выходя из аудитории, она как раз поднесла его к глазам, вероятно, просматривая поступившие сообщения. Услышав голос Керта, она кивнула и с улыбкой приблизилась.

– Добрый день, доктор Керт, – сказала она почти игривым тоном.

– Клер, эти люди из полиции, они хотят поговорить с тобой…

– Вы насчет Флип, не так ли? – Ее лицо сразу как‑то сморщилось, оживленное выражение исчезло, а голос прозвучал печально и подавленно.

Шивон медленно кивнула:

– Да, у нас есть к вам несколько вопросов.

– Я все думаю – может быть, это ошибка, может, это вовсе не она… – Девушка посмотрела на доктора Керта. – Вы действительно уверены, что?…

Доктор Керт покачал головой, но не в знак отрицания, а в знак того, что ему не хочется об этом говорить, но Ребус и Шивон знали, что вскрытие Филиппы Бальфур проводили он и профессор Гейтс.

Клер Бензи, похоже, тоже это знала, поскольку не сводила глаз с лица Керта.

– Скажите, в случаях, когда приходится… вскрывать… друга или хорошего знакомого… Разве нельзя отказаться?

Керт бросил быстрый взгляд на Ребуса, и тот понял, что врач подумал о Коноре Лири.

– Отказаться всегда можно, – объяснил Керт девушке. – Например, по личным мотивам. И ничего особенного в этом нет.

– Означает ли это, что нам, патологоанатомам, тоже разрешается испытывать сострадание?

– Не всем и не всегда, – ответил Керт, и по губам Клер скользнула улыбка, быстро, впрочем, исчезнувшая.

– Итак, чем я могу быть вам полезна? – спросила она Шивон.