Ребус опустил стекло.

– Что, с прослушкой закончили? – спросил он.

– Конечно. Ведь это оказалось вовсе не похищение, – ответила Николь.

– А где мистер Мозг?

– В Большом Доме. Там появилась кое‑какая работенка.

– Я вижу, сегодня здесь только один стервятник. – Ребус имел в виду репортера. – А как насчет туристов‑падальщиков?

– Куда же без них! Ездят.

– Имей в виду, сюда направляется еще одна парочка… Я пустил их по ложному следу, но часа через два их можно ждать А там кто? – Ребус показал на ворота усадьбы.

– Старший суперинтендант Темплер и констебль Худ.

– Репетируют следующую пресс‑конференцию, – вставила Шивон.

– А еще кто? – спросил Ребус у Кэмпбелл.

– Родители, прислуга… – начала перечислять Николь. – Представитель из похоронного бюро и друг семьи.

Ребус удовлетворенно кивнул и повернулся к Шивон.

– Может быть, стоит поговорить с горничными? Иногда они слышат и видят много интересного. – Он знаком велел Кэмпбелл открыть ворота.

– Прислугу опрашивал сержант Дики.

– Дики? – Ребус включил передачу и на медленной скорости преодолел ворота. – Этот нахальный мальчишка, который подает на сверхурочные, даже если переработал пять минут?

Шивон пристально посмотрела на него.

– Ты хочешь все сделать сам, не так ли?

– Просто мне кажется, что никто, кроме меня, не сделает работу как надо.

– Спасибо за доверие, Джон.

Ребус на секунду оторвал взгляд от дороги впереди.

– Есть, конечно, исключения, – сказал он извиняющимся тоном.

На дорожке перед домом – почти на том самом месте, где Жаклин Бальфур приняла Ребуса за похитителя дочери, – были припаркованы четыре автомобиля.

– Вон «альфа» Гранта, – сказала Шивон.

– Грант возит начальницу, так что все правильно, – откликнулся Ребус, разглядывая машины. Черный «вольво» С‑40 наверняка принадлежал похоронному бюро. Оставались бронзовый «мазерати» и зеленый «астон‑мартин», но Ребус никак не мог решить, какой автомобиль принадлежит Марру, а какой Бальфурам. В конце концов он обратился с этим вопросом к Шивон.

– На «астоне» разъезжает Джон Бальфур, – уверенно сказала она.

– Как ты догадалась? – удивился Ребус.

Она покачала головой.

– Это есть в материалах дела.

– Может быть, ты знаешь и размер его обуви?… – хмыкнул Ребус, ставя «сааб» на дорожке и выключая двигатель.

На звонок дверь открыла горничная. Ребус и Шивон предъявили удостоверения и объяснили цель своего приезда. Горничная провела их в прихожую и, не сказав ни слова, бесшумно удалилась. Ребус проводил ее удивленным взглядом – ему еще никогда не приходилось видеть, чтобы прислуга ходила на цыпочках. В доме царила полная тишина – не слышно было ни шагов, ни голосов.

– Милый домик… – пробормотала Шивон, разглядывая полированные деревянные панели и портреты бальфуровских предков на стенах. У подножья лестницы стояли самые настоящие рыцарские доспехи; на изящном резном столике рядом лежала стопка нераспечатанной корреспонденции.

Дверь, за которой исчезла горничная, неожиданно открылась, и в прихожую вышла высокая женщина средних лет в строгом деловом костюме. Лицо ее выглядело спокойным и бесстрастным, и Ребус сразу подумал, что улыбается она крайне редко.