– О, я совершенно уверена, что ты прекрасно знаешь себе цену. Или думаешь, что знаешь.

Ребус в свою очередь взглянул на нее.

– Почему‑то мне кажется, что это не комплимент, только я никак не пойму, где зарыта собака.

Шивон откинулась на спинку сиденья.

– Ну, куда теперь?

– В Эдинбург.

– А потом?

Ребус задумался.

– Не знаю, – промолвил он наконец, трогая машину с места. – Когда мы разговаривали с Марром… Честное слово, можно подумать, что это он потерял дочь. Он, а не Джон Бальфур…

– Уж не хочешь ли ты сказать…

– Скажи, они были похожи – Марр и Филиппа?… Я‑то не очень в этом разбираюсь.

Шивон глубоко задумалась, машинально покусывая нижнюю губу.

– Богатые для меня все на одно лицо, – призналась она наконец. – Но… ты серьезно думаешь, что Марр и миссис Бальфур могли быть любовниками?

Ребус пожал плечами.

– Без специальной экспертизы доказать это очень трудно, практически невозможно. Надо будет предупредить Гейтса и Керта, чтобы они взяли образцы для соответствующего исследования.

– А как насчет Клер Бензи?

Ребус притормозил перед воротами и помахал рукой Николь Кэмпбелл.

– Это интересное направление, но я бы пока оставил ее в покое.

– Почему?

– Потому что года через три‑четыре она станет лавным полицейским патологоанатомом. Я к этому моменту, вероятно, буду уже на пенсии, а вот тебе придется тянуть лямку еще долго, и на твоем месте я бы не стал…

– Портить отношения? – улыбнулась Шивон.

– Да, портить отношения. – Ребус не спеша кивнул.

Шивон снова погрузилась в размышления, потом сказала:

– С какой стороны ни посмотри, и так и так получается, что у Клер были все основания затаить злобу против Бальфуров.

– Тогда почему она дружила с Флип?

– Быть может, она разыгрывала какую‑то свою партию, мы не знаем… – «Сааб» Ребуса уже катил по холму, и Шивон слегка наклонилась к лобовому стеклу, высматривая впереди давешних супругов‑туристов, но их нигде не было.

– Может, заедем в Прилужье, проверим – не случилось ли с ними что‑нибудь нехорошее? – предложила она, но Ребус покачал головой. После этого оба довольно долго молчали, и только когда Фоллз остался далеко позади, Шивон снова заговорила.

– Марр – масон, – сказала она. – И он любит играть в игры.

– Значит, теперь ты считаешь, что Сфинкс – это он, а не Клер?

– Я считаю это гораздо более вероятным, чем твое предположение, будто он может оказаться отцом Флип.

– Извини. – И Ребус снова замолчал, задумавшись о Гуго Бензи. Перед поездкой в Фоллз он позвонил знакомому адвокату и кое‑что у него разузнал. Бензи был солиситором и специализировался на завещаниях, опеке и доверительном управлении собственностью. Он пользовался хорошей репутацией и имел в городе довольно обширную практику, приносившую неплохие деньги. О его страсти к биржевой игре знали очень немногие, к тому же она никогда не мешала его основной работе. По слухам, Гуго Бензи вложил значительные средства в акции каких‑то недавно созданных дальневосточных предприятий, руководствуясь главным образом собственными соображениями и некоторыми материалами, помещенными в финансовых изданиях. Если это действительно было так, следовательно, «Бальфур‑банк» оказывался ни при чем: в данных обстоятельствах его функции как финансового учреждения были чисто техническими. Банк только перечислил деньги на указанные Гуго счета да впоследствии известил своего клиента о том, что предприятия, в которые он столь неосмотрительно вложил средства, растворились где‑то на пространстве между Янцзы и Хуанхэ.