Все еще размышляя о возможных сверхурочных, Джордж Сильверс пожал плечами и ушел, а Эллен снова вернулась к делу Юргена Беккера, которое листала. Сходство фамилий напомнило ей о Борисе Беккере – теннисисте, который ей когда‑то очень нравился, и Эллен спросила себя, не приходится ли пропавший студент родственником известному спортсмену. Впрочем, это было маловероятно: если бы Юрген имел хоть какое‑то отношение к Борису, знаменитый родственник выпрыгнул бы из своих белых теннисных шортов и заставил бы шотландскую полицию отнестись к делу со всей серьезностью. Так, в частности, было в случае с Филиппой Бальфур, однако, несмотря на беспрестанное понукание со стороны руководства, дело почти не сдвинулось с мертвой точки. Даже сейчас они знали лишь немногим больше, чем в день, когда стало известно об исчезновении Филиппы. Какие‑то версии были, пожалуй, у одного Ребуса, но они не обещали скорого успеха, и начальство с видимой неохотой соглашалось на их разработку. Эллен, впрочем, понимала, в чем дело: идеи Ребуса были слишком неопределенными и производили впечатление высосанных из пальца, и их мало кто принимал всерьез. Да и не всегда его «гениальные озарения» приносили результат. Эллен хорошо помнила, как она работала с ним по трупу, найденному в окрестностях комплекса Квинсбери‑хаус как раз тогда, когда старое здание решили разобрать и построить на его месте новое, предназначавшееся для парламента Шотландии. Результата долго не было, и в конце концов Ребус фактически свалил это дело на нее, вспоминая о нем крайне редко и неохотно. В суд дело так и не попало.

И все‑таки… все‑таки Эллен предпочла бы быть в его команде. Все‑таки лучше, чем оставаться одной… Она чувствовала, что окончательно испортила отношения с Джилл Темплер (что бы там ни утверждал тот же Ребус), и это была целиком ее вина. Она слишком явно лезла из кожи вон и в конце концов истощила терпение новой начальницы. И если разобраться по совести, Джилл трудно было в чем‑то винить. После того как Джилл назначили на место старины Уотсона, Эллен думала не столько о деле, сколько о том, чтобы лишний раз попасться ей на глаза, продемонстрировать свое старание и получить долгожданное повышение. Но Джилл видела ее насквозь, вот и сделала вид, будто соглашается, а вместо этого ткнула Эллен носом в ее же собственное дерьмо. Сама Джилл строила свою карьеру совсем не так: назначение на должность старшего суперинтенданта она именно заработала, преодолев предрассудки коллег‑мужчин, считавших, что женщинам не место в полиции, а в особенности – на руководящих должностях. Эти предрассудки никогда не обсуждались вслух, и никто бы в подобных мыслях не признался, но они тем не менее продолжали существовать как часть сопротивления Системы, которая изначально не была рассчитана на присутствие в ней женщин.

Да, чтобы добиться своего, ей, безусловно, следовало держать рот на замке и не лезть на глаза. Так действовала Шивон Кларк, которой удавалось не выглядеть навязчивой, несмотря на то, что служебная карьера была для нее далеко не на последнем месте. В этом отношении Шивон была для Эллен, пожалуй, самой опасной соперницей. Увы, при всей своей симпатии к коллеге Эллен не могла смотреть на ситуацию иначе. Шивон Кларк – карьеристка и… любимица Джилл Темплер. Именно поэтому Эллен повела свою кампанию столь откровенно и энергично – и перестаралась.