Война уже началась. Просто ещё не все это поняли.

Глава 12

Дорога обратно в столицу Ливана была не такой уж лёгкой.

Ощущение, что вторжение вот-вот начнётся, не покидало. Но до самого Бейрута всё было тихо. За пыльным окном была ночь.

Разные мысли лезли в голову. Я знал, как ведут боевые действия подразделения ЦАХАЛ — быстро и без оглядки на внешнее давление. Ну разве что «заокеанские» друзья могут повлиять.

Я сделал погромче радио. В новостных сводках уже сообщали о налёте на Бурдж-эль-Шемали.

— Сегодня ВВС Израиля нанесли удар по позициям палестинских патриотов в лагере беженцев… — вещала диктор в эфире радиостанции «Голос Ливана».

Ливану не устоять. Я понимал это отчётливо. Прежними приграничными ударами Израиль сделал трещину в целостности этой страны, а теперь готовился превратить трещину в разлом, куда и полетит государство. И ни шиитская милиция, ни Организация Освобождения Палестины, ни даже армия Ливана не остановят израильский удар, если он пойдёт до конца.

Сирия? Здесь большой вопрос. Я видел, что у армии Асада есть и самолёты, и вертолёты, и танки. А уж контингент советников из Советского Союза весьма многочислен. Но этого может не хватить.

А СССР? Я снова и снова прогонял в голове мысли о вводе войск. Но здесь не Афганистан. Любая ошибка приведёт к началу третьей мировой, чего не хотел никто ни в эти годы, ни в будущем.

Поэтому здесь начнётся война, и никто её не остановит. Ни ООН, ни США, ни СССР. Ни мы — журналисты, с блокнотами, фотоплёнкой и бессонными глазами.

Однако, как бы это грустно ни звучало, но Ливан в этой войне на Западе никому не интересен.

— В стремлении наказать Сирию, ястребы из Вашингтона напрямую говорят своим протеже в Израиле атаковать позиции войск Асада в Ливане. Об этом сегодня заявил пресс-секретарь Белого Дома… — продолжался эфир на радио.

— «Крестовый поход» Рейгана против коммунистической угрозы продолжается, — проговорил я и прибавил скорость.

Добравшись до дома, я припарковал автомобиль и поднялся к себе. В квартире было темно и жарко, как в печке. Я нащупал выключатель и зажёг тусклый свет.

После душа и приготовления ужина, я сел перед телевизором. На экране высветилась заставка экстренного выпуска новостей.

— Как заявили в Израиле, удар был нанесён по объектам ООП. Жертв среди мирного населения не допущено. Данные ливанских СМИ — провокация и ложь, — сказала диктор канала «Теле Ливан».

На экране показывали лагерь Бурдж-эль-Шемали после удара. В кадре были разрушенные строения и дым, фоном слышались женские крики. Голос диктора комментировал происходящее.

— Израильские ВВС нанесли серию ударов по «предполагаемым» объектам ООП. По меньшей мере 27 погибших. Среди них в большинстве мирные жители.

Картинка сменилась. На экране появился Ясер Арафат крупным планом. У него было усталое лицо, появились мешки под глазами. На голове его традиционная куфия с ободом.

Говорил он быстро, но чётко.

— Израиль не просто атакует лагеря, госпитали и школы. Он атакует саму возможность, чтобы палестинский ребёнок проснулся завтра живым. Для них это не война, а наказание за то, что мы не молчим и не смирились. Мы обращаемся ко всем, кто ещё считает себя свободным миром: не молчите! Молчание — это соучастие в этом чудовищном преступлении.

Я поймал себя на мысли, что этому человеку хочется верить. Но последние события, связанные с заложниками из советского посольства, заставляют меня по-другому смотреть на происходящее.

— Мы не сложим оружие. Нам не хочется войны. У нас нет иного пути. Палестина будет сражаться за каждый метр Бейрута, за каждую улицу Газы, за каждый камень в Наблусе, — продолжал он.