А сейчас думные люди не особо заняты: все равно зимой особо делать нечего, и войны об эту пору ведутся чрезвычайно редко. Это хлопотно и накладно: надо и шатры с собой таскать, и еду, но даже сало через несколько дней промерзнет до каменистой плотности. Сено и овес для лошадей приходится везти с собой — это летом они пасутся на подножном корме.

И в итоге обоз получается большим — едва ли не больше боевой колонны. Он сковывает действия войск, требуя при этом ратников для своей охраны. К тому же и трофеи при зимних войнах невелики. Зерно и прочие продукты большей частью — в городах, в амбарах, под защитой крепостных стен — попробуй-ка их возьми. А те же татары воевать налегке идут, надеясь захватить харчи у врага. Это назад они идут с обозами да пленными. А если еще учесть короткий зимний день, то и вовсе получается — зимой воевать со всех сторон невыгодно.

Много чего передумано было мною в эти дождливые дни, есть и в них своя польза.

После обдумывания и написания своего труда я еще несколько дней мучился от безделья. «Хоть бы морозы поскорей ударили», — как заклинание повторял я. Но в природе все идет своим чередом, и на дворе был только ноябрь.

От нечего делать я заперся в кабинете, взял в руки древний манускрипт, что был найден мною в подземелье, недалеко от моей деревушки. Много чего интересного я узнал благодаря привидению, появлявшемуся каждый раз после прочтения непонятного заклинания.

Я вновь — в который уже раз! — прочитал непонятные слова.

В центре комнаты возникло марево; оно сгустилось до тумана — зыбкого, дрожащего, и в нем появилось лицо.

— Давно ты меня не вызывал, — сказал призрак.

— Некогда было, воевал, — буркнул я.

г — Поговорить захотелось? — возможно, мне показалось, но в голосе призрака прозвучали ехидные интонации.

— Узнать хочу, как дальше дела мои пойдут. Стоит ли мне ехать в Москву?

— Экий ты хитрый! От судьбы не убежишь, ее не обманешь. Но так и быть — подскажу, уж очень ты прямолинеен, прямо туп иногда. По моей подсказке Книгу судеб нашел, а склянки на полке видел?

— Так князь небось алхимиком был?

— Не без этого. Спустись снова в подземелье — там, в комнате, где Книгу судеб нашел, найдешь две одинаковые склянки. Порошок в них: в одной — белый, в другой — желтый. Свойства у них чудесные. Забери, они тебе пригодятся. И на том — прощай.

— Эй, погоди! Чего со склянками-то делать?

Но лицо в тумане побледнело и исчезло, да и

сам туман несколько мгновений спустя рассеялся, как будто его и не было.

Вот так всегда — паук пыльный. Скажет что- то важное, да не все. Пойди — догадайся, что это за склянки и для чего они? Может, яд в них? Так мне он ни к чему. Я и ножа отравленного боялся, лишний раз в руки не брал, и после битвы нож так и не искал, да и сами ножны после боя сразу выкинул. Да нет, не должен призрак мне яд подсовывать. Не собираюсь же я царя или князей отравить. Но ведь сказал же призрак о склянках, стало быть — важное что-то в этом есть. «Надо склянки найти, — решил я, — а потом видно будет, что с ними делать».

Только как туда добраться, когда дороги развезло? Опять ждать. Ждать, ждать — ненавижу это слово. Однако пришлось смириться, и больше времени проводить с семьей.

Я был ласков с женой, с Василием обсуждал прошедшие сражения — пытался заставить его мыслить, выискивать ошибки мои, его и воевод других полков. Я хотел, чтобы он думал, анализировал, а не просто только впитывал полученные, прочитанные или увиденные события.