Ну, хоть одно предсказание оптимистичное!

Я перелистал страницу — пусто, другую — опять пусто. Странно! Книга толстая, а заполнены три страницы всего. Никак не должно такого быть. А может, каждый видит в ней лишь то, что написано на роду только для него и для самых близких ему людей? А другие люди увидят иное, свое?

Я вскочил на ноги и стал возбужденно ходить по комнате. Тяжко знать свою судьбу и своих близких. Не стоило мне искать эту книгу. Будут теперь предсказания будущих горестей и неминуемой кончины в конце жизненного пути давить, подобно дамоклову мечу, нависавшему на конском волосе над главой древнегреческого героя во время пира… Правда, Дамоклу было еще хуже — ему не было дано знать, когда оборвется волос. Однако и ожидание грядущей опасности куда тягостнее ее самой…

Первой мыслью было: «Сжечь ее?» Нет, поспешное решение. Надо спокойно поразмыслить. А вот что я сделаю — подарю-ка я ее настоятелю Савве. Про себя я уже все узнал, пусть теперь он сон потеряет… Слишком сильны впечатления.

Гляну-ка я еще раз. Я открыл книгу вновь, но все страницы были девственно чисты. Да что за непонятки такие? Я перелистал еще раз — пусто! Исчезли буквы и слова, словно их и не было. Книга-то действительно не простая!

Я положил книгу обратно в сундучок, оседлал коня и галопом помчался в Спасо-Прилукский монастырь.

На стук в ворота открыл окошко знакомый монах.

— Не вызывал настоятель.

— Я сам, без вызова. Подарок настоятелю привез.

— Проходи тогда, дорогу знаешь.

Я прошел в палату к настоятелю и застал его коленопреклоненным перед иконой. Увидев меня, настоятель кивнул и, завершив молитву, встал.

— Здравствуй, Георгий! Неожиданно появление твое. Случилось чего?

— Случилось, отец Савва.

Я поставил сундучок на стол и вытащил из него книгу.

— Сегодня в подземелье нашел! Прочти, но помни — сможешь это сделать только единственный раз, — предупредил я настоятеля.

Настоятель взял книгу в руки, зачем-то понюхал, поставил поближе свечи. Провел ладонью по обложке, открыл книгу и начал читать.

Лицо его по мере чтения менялось — сначала приняло удивленный вид, потом побледнело. Странно! Обычно лицо его остается невозмутимым и никакие чувства на нем не отражаются.

Настоятель захлопнул книгу, посидел, закрыв глаза. Видимо, то, что он прочел, сильно ^его потрясло.

Наконец, он открыл глаза, раскрыл книгу еще раз, стал листать — страницы были пусты.

Охрипшим враз голосом он спросил:

— Читал о себе?

— Да!

— Удивлен?

— Сильно!

— Вот и я немало. Оставишь книгу мне?

— Дарю. Страшно читать о себе и близких.

— Да, не каждый, прочитав о своей судьбе, останется в твердом разуме. Больше ничего в подземелье не было?

— Немного злата-серебра, — ответил я, снова утаив до поры от Саввы наличие древнего манускрипта.

Настоятель помолчал.

— Книгу не иначе, как ангелы писали, под водительством Всевышнего.

— Не могу сказать, не знаю.

— Я знаю! — неожиданно рявкнул Савва. — Я не спрашивал, я утверждал.

— Прости невежество мое, святой отец, виноват.

— Да не виноват ты. Редкостную книгу мне доставил, хвалю. Но о том — молчок.

— А то ты меня не знаешь, настоятель!

— Людей хорошо знаю, потому и прошу. Ступай, устал я что-то.

Я поклонился, настоятель осенил меня крестом, и я удалился.

Ехал домой уже в сумерках и размышлял. Нельзя ли как-то обмануть судьбу? Получалось ли эхо у кого-нибудь? Наверное — нет.