— Это какой же Иванов? У которого ляхи прапор отобрали? Знаться с таким не желаем!

А чего тут думать? Назначу прапорщиком Василия. Летом, в сражении с татарами он опыт приобрел. Случись что — яртаульный стяг в надежных руках! Пусть сам назначит подпрапорщика из своего десятка, ратниками руководит. Ответственность большая, так и честь велика. И трубу, и ездовой тулумбас туда же передам.

Так и сделал — торжественно назначил прапорщиком Василия и вручил ему прапор, а заодно и трубу с тулумбасом для подачи сигналов — «ясаков».

Подъехали воеводы Оболенский и Лятцкой. Мы обговорили маршруты дозорных десятков — по низине Ловати, дорогам, ведущим на Новгород, Ржев, Опочку, и лесными тропами за рекой. Объяснил сотникам задачу, предупредив о бдительности. На порубежье тревожно, к любым неожиданностям с литовской стороны ратники должны быть готовы, зорко примечать все: следы от копыт коней, кострища, проверять подозрительных людей.

С оставшимися в лагере, свободными от службы ратниками поручил сотникам на сегодня отрабатывать действия по «ясакам», а после обеда — упражняться в лучной стрельбе, на скаку в цель попадать. Каждые полчаса — отдых коням и ратникам.

Видя, как лихо носятся конники по полю, выполняя команды сотников, воеводы довольно улыбались. Лятцкой с гордостью смотрел на конников:

— Бог в помощь, боярин! Ишь, молодцы!

Подключился Оболенский:

— Крепость доспехов и мощь коня в атаке яртаула важны, но первее — отвага, стремительность, маневр!

Я подхватил его мысль:

— Пока вот — ясачные навыки да глазомер в лучной стрельбе на скаку отрабатываем, а дальше — завязку боя, атаку с флангов, тыла на неприятеля, притворное бегство под удар засады, отводы.

Я с жаром рассказывал о своих задумках. Видя понимание, вошел в азарт:

— Понимаю — в бою неприятель свой маневр будет строить, и до поры хитрость его нам неведома. Потому так делать думаю — при атаке яртаула буду ясаками вводную давать, к примеру — «враг слева», и сотня, что перед неприятелем окажется, передовой станет, а другие сотни порядок сохраняют, чтобы враг не смог сломить яртаул обманом с флангов или тыла. И — ждать моего нового сигнала. А вводные задания мои внезапными для всех будут, коих и сотники заранее не знают.

К нам подъезжали разгоряченные сотники, уточняли задачи. На поле гремели трубы, сигналами стягов и громкими командами сотники управляли маневрами: всадники собирались в строй, рассыпались в лаву, порою мешая друг другу и путая команды. Впрочем, пока задачу добиваться слаженности действий яртаула в целом я не ставил: будем идти от простого к сложному.

В следующие дни все свободное от дозорной службы время я посвятил освоению тонкостей яртаульных умений. Начал с возвышенности изменять вводные — посыльные неслись с новым указанием, а соответствующие сотни атаковали условного противника — слева, справа, с тыла, вторая линия атакующих устремлялась в контратаку, изображала отвод, бегство под засаду…

Наблюдавшие воеводы охотно давали советы, бывало, и подправляли мои действия. Не оставил нас вниманием и князь Ростовский. Похоже, бояре были довольны.

— А вот коль и в бою сумеешь отнять сотни таким устройством — то добро будет! — заметил князь Ростовский.

Воеводы одобрили и прием, который бытовал в западноевропейской практике боя: перед атакой конницы по моему сигналу пищальники Левонтия Суморокова, чтобы ошеломить и расстроить условного противника, давали дружный залп.

… С ночи зарядил холодный осенний дождь. Я проснулся от шума хлещущих по шатру струй и лежал, размышляя: как применить пушки на колесном ходу перед атакой конницы?

Мои раздумья прервал посыльный князя Ростовского.