– Может быть, ты предпочтешь, чтобы мое место заняла твоя сарацинка? – негромко спросила Ариана и затаила дыхание, ожидая его ответа.

– Я уже сказал – она мне больше не интересна.

– Она очень красивая, – едва слышно пробормотала Ариана.

– Щедрые прелести Лейлы не могут сравниться с твоей красотой, если ты спрашиваешь об этом.

– Тогда почему ты отвернулся от меня? Я сделала что-то, рассердившее тебя?

Вздохнув, Ранульф повернулся к Ариане и обнял ее. Она с благодарностью угнездилась рядом с его теплой наготой, но ей все равно не хватало этой успокаивающей близости. Ранульф рассеянно гладил ее по волосам, но продолжал молчать. Казалось, что он весь ушел в свои мысли и едва замечает ее присутствие.

На самом деле Ранульф размышлял над ее признанием в любви. Слова Арианы испугали его. Может ли это быть правдой? Верит ли она сама в то, что любит его? Или это очередная интрига, чтобы заставить его сдаться? Как ему хотелось верить Ариане!

Светлый медный локон ее волос обвился вокруг пальца Ранульфа, блестящий и трепещущий, словно живой. Ранульф посмотрел на него и поднес к губам.

– Ранульф? – пробормотала Ариана в тишину. – Я сказала то, что думала… я люблю тебя.

И тут же почувствовала, как он напрягся и замер.

– Да что ты? – И по цинизму в его голосе было ясно, что он полон сомнений. – Любовь? Это слово для меня ничего не значит.

Он никогда не знал женской любви и не хотел знать. В любви было слишком много зла, чтобы желать ее. Ариана печально всматривалась в его лицо, и сердце ее ныло.

– Милорд, ты решил осудить всех нас за грехи нескольких?

Он зловеще молчал.

– Моя любовь и моя верность отданы тебе, – негромко поклялась Ариана. – Господь – свидетель, я отдаю их тебе безоговорочно и от всего сердца.

Отчаянно желая поверить, Ранульф испытующе посмотрел ей в глаза. В тусклом свете ночной свечи ее серые глаза казались серебристыми, лучистыми и выглядели совершенно искренними. Он почти – почти – поверил.

Его губы искривились с горечью, которую рыцарь не мог скрыть.

– Я не могу ответить на твою любовь. У меня нет сердца.

Ариана положила руку на его обнаженную мускулистую грудь, ощущая под раздвинутыми пальцами ровное, ритмичное биение.

– Думаю, есть, милорд. Просто помоги ему вырваться из твоей брони.

Он осторожно взял ее за запястье и отодвинул руку в сторону, и сердце Арианы чуть не разорвалось. Однако он не отпустил ее, а посмотрел на девушку глазами, в которых плескалось страдание.

– Что я должен делать? – пробормотал он едва слышно.

– Просто верить мне, Ранульф.

Ранульф зажмурился. Верить ей – все равно, что подставить обнаженную грудь под удар меча. Глубину его недоверия знатным женщинам превосходила только ненависть к отцу.

Чувствуя невыразимую слабость, Ранульф прижался лицом к груди Арианы, словно в поисках утешения. Его нерешительность задела какую-то потайную струну в ее душе. Она ласково, поглаживала его по волосам, не требуя заверений, которых он не мог дать. Ариана давно знала, как трудно будет завоевать его сердце, как сильно Ранульф боялся полюбить ее и поверить ей.

Молча, нежно приподняла она его голову и прильнула к его губам в поцелуе, повторив свою мысленную клятву добиться его любви.

«Если бы я только мог ей поверить», – думал Ранульф следующим утром, глядя, как Ариана разговаривает со слугами в другом конце зала.