— Как, Рольфа нет? — вместо приветствия удивилась она, оглядываясь по сторонам.

— У него заболели зубы, и Адиль лечит его, — ответил Сигурд, все еще не теряя настороженности. — Ты, наверно, пришла отыграться на мне за ту дурацкую шутку. Это было ужасно.

Ранхильд отвернулась, чтобы скрыть легкую краску на лице.

— Да, зрелище необычайное. Хальвдан, мой родич, уверяет, что я сильно напоминала мокрую кошку. Он до сих пор надо мной посмеивается.

Сигурд заморгал, потрясенный непривычным тоном ее голоса.

— Да я и не виню тебя, если ты на нас сердишься. Причин у тебя для этого более чем достаточно. Я нечасто извиняюсь, но на сей раз сам скажу, что мне до смерти совестно. Я совсем не хотел, чтобы стряслась такая беда, неважно, с тобой или с кем-нибудь еще.

— Беду ведь готовили для тебя, — отвечала Ранхильд. — До меня-то дела не было тому, кто целился в тебя. Впрочем, я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать твои извинения. Я хочу поблагодарить тебя за то, что спас мне жизнь, хотя, верно, и не слишком хотел этого. Я дурно обращалась с тобой и Рольфом, но теперь я решила перемениться. Я… я все-таки надеюсь, что ты не испытываешь ко мне ненависти. Знаешь, я спросила Хальвдана, можно ли тебе раз в неделю по вечерам приходить к нам… если захочешь, конечно. Он был не против.

Сигурд остолбенел, поняв, какая честь ему предложена — быть гостем таких важных особ.

— Я бы рад, но…

— Хорошо. Тогда приходи завтра вечером. Если ты уйдешь один, Рольф, конечно, страшно оскорбится, так что можешь и его прихватить, если пожелает. Я знаю, он в меня немножко влюблен, только мне он не слишком нравится. Очень уж он глупо себя вел, когда пытался привлечь мое внимание.

В конце концов, пора бы ему понять, что я не возьму в мужья полное ничтожество, — а он именно таков.

— Но все равно он славный парень. Наверно, Хальвдан уже приготовил для тебя список ярлов — из кого выбирать.

— Может быть, и приготовил, только я уже установила обычай поступать как захочу, так что о своем списке он может забыть. Как бы тебе понравилось, если бы тебе говорили, с кем ты должен прожить всю жизнь?

— Не думаю, что мне придется когда-нибудь об этом беспокоиться, — если только я не вернусь в свой мир. — Против воли Сигурда, эти слова прозвучали зловеще.

Ранхильд оглядела его своими холодными синими глазами и присела на ближайший камень.

— Так ты никогда не хотел жениться на нашей женщине и навсегда остаться в мире альвов? Это ведь и раньше случалось, ничего особенного нет в таких браках. Знай ты только, кто в свое время так же поступил, ты бы удивился…

Сигурд задумался — что, если в самом деле провести остаток дней в мире альвов, и пускай воспоминания о Тонгулле и прежней жизни станут такими же далекими и туманными, каким ему когда-то казался этот новый мир?

— Не слишком-то это хорошо, если у человека из другого мира остается там большая семья, — задумчиво проговорил он. — Трудно все время путешествовать туда и обратно, а бабушки и дедушки никогда, быть может, не увидят своих внуков.

Ранхильд стряхнула с юбки муравьев и раздавила их ногой.

— Из-за бабушек и дедушек происходят порой такие беды… Скажем, мать не желает, чтобы ее дочь стала женой альва, вот и начинает всячески этому препятствовать. Я слыхала об одном браке, что мог быть вполне счастливым, если бы не ожесточившаяся старуха, которая считала, что ее внук должен вырасти скиплингом, а не альвом. Печальная это была история, но я, может быть, расскажу ее тебе… как-нибудь потом.