Сигурд неохотно кивнул.

— Других родных у меня не было, а я оставил ее там… в покинутом поселении, на развалинах усадьбы, которую мы так усердно возводили. Все, для чего она жила и трудилась, превратилось в прах. Даже я не оправдал ее надежд, а ведь именно это и было, быть может, ее заветным желанием. — Он обвел взглядом валы укреплений, четкие очертания торфяных домов. Да, предостережение Торарны насчет врага-ярла мало ему помогло.

Ранхильд скрестила руки на груди, спрятав ладони внутрь широких расшитых рукавов, и все так же внимательно смотрела на Сигурда.

— Но ведь она, наверное, не захотела бы, чтобы ты попал в лапы троллей или доккальвов? Что же еще было делать Хальвдану с одиноким уцелевшим скиплингом? Он, конечно же, понимал, как трудно будет тебе прижиться в Хравнборге. Что до меня — понять не могу, отчего ты здесь так несчастлив.

Сигурд неловко переминался, поглядывая на силуэт старого донжона и от души надеясь, что вот-вот прибежит излеченный от зубной боли Рольф и спасет его от расспросов Ранхильд.

— Дело ведь не просто в том, хочу я здесь остаться или нет, — неохотно проговорил он. — Вопрос в том, кто мои друзья, а кто враги. Перед смертью бабушка предостерегла меня кой о чем и дала шкатулку, от которой нет ключа. Когда я сумею открыть ее, я, быть может, узнаю больше о себе самом.

— Понимаю, — кивнула Ранхильд и, поднявшись, сняла с пояса большую связку ключей. — Может, что-нибудь отсюда подойдет? Это мои домашние ключи, но большая их часть от замков, которые мне не нужны.

Сигурд глянул на ключи и медленно покачал головой.

— Боюсь, одного ключа будет мало.

— Ага! Стало быть, нужна магия? Тогда принеси мне шкатулку, и я ее открою. Адиль с детства учил меня магии, и он говорит, что и без учения в Гильдии я могу стать такой же сведущей, как Микла.

Сигурд глядел перед собой, на безжизненный край, где, казалось, даже птицы и кролики отсыпаются в унылые дневные часы.

— Мне посоветовали доставить шкатулку к ее создателю, гному-кузнецу, но Хальвдан, увы, не позволяет этого.

— В самом деле? Не понимаю, почему он упорствует. Хочешь, я с ним поговорю?

Сигурд встрепенулся в тревоге:

— Нет-нет, лучше не надо! Он, скорее всего, просто разозлится, как злится всякий раз, когда я завожу разговоры о том, о чем лучше молчать. Не надо было мне говорить тебе о шкатулке. — В душе он со злостью называл себя доверчивым глупцом, который готов разболтать все свои тайны первому же слушателю, ждет сочувствия своим жалобам и советов, чтобы потом поступить по-своему…

Ранхильд словно прочла его мысли и улыбнулась.

— Что ж, пусть это будет тайна, если таково твое желание. Только берегись тех, кому доверяешь свои секреты, ведь ты связываешь себя обязательством. Надеюсь, Йотулл отпустит тебя завтра вечером?

Сигурд приметил, как явно связала она Йотулла и тех, кому доверяют секреты, и нахмурился.

— Я не настолько связан обязательствами перед Йотуллом. Мое свободное время — только мое.

Ранхильд удовлетворенно кивнула и двинулась вверх по крутому склону земляного вали.

— Ну что ж, — сказала она на прощанье, — до завтра. И постарайся подбодрить Рольфа, если он совсем разочарован в жизни.

Рольф был не из тех, кому ведома ревность. Он почти сразу присоединился к Сигурду на укреплениях — а до того долго сидел в укромном месте, терпеливо наблюдая, как Ранхильд разговаривает с Сигурдом. Глаза у него округлились от изумления, когда он узнал, что Ранхильд вовсе не грозилась отомстить ему, — он-то ожидал, что на его голову прольются потоки угроз и ругани.