|
Они ведут себя — как бы это сказать — каждый по-своему. Сайла замерла в своем ткацком «станке», обдумывая ответ. — Ты прав. Думаю, раньше у нее были планы на твой счет. Клас покраснел так, что черная татуировка почти исчезла с его щеки. — Нила могла выбрать любого воина племени. А на меня она никогда не смотрела. — Да? А я, значит, смотрела? Казалось, что это невозможно, но Клас покраснел еще сильнее. Попытавшись ответить, он запнулся и со второй попытки произнес: — Зачем ты так, Сайла? Ты ведь все отлично понимаешь. — Он протянул навстречу ей руки. — Как все глупо получилось! Я лишь собирался спросить тебя, как ему найти женщину… А сейчас даже не знаю, чего хочу. — Зато я знаю. — Подойдя к Класу, Сайла уселась к нему на колени. — Думаю, я всегда знаю, что у тебя на уме, мой Клас, даже если и не совсем понимаю твои слова. — Она вытащила его кинжал и, отрезая им обоим кусочки яблока, продолжила: — Так что, Гэн сильно изменился? — Он растет. Я не имею в виду размеры, хотя, кажется, он стал выше. Посмотри, как он схватывает идеи, разбирается в людях, понимает их проблемы. Знаешь, что он сделал сегодня? У Медвежьей Лапы мы потеряли двоих женатых воинов. У обеих вдов остались дети. Сегодня Гэн зашел в ткацкую мастерскую и работающие женщины предложили вдовам приводить туда каждое утро своих малышей, чтобы те были под присмотром вместе с детьми всех ткачих. Гэн сразу же одобрил предложение. Теперь вдовам не придется уходить на заработки, оставляя своих детей чужим людям. Поверь мне, Волки были счастливы, узнав об этом. — Если он ведет себя так замечательно, о чем ты так переживаешь? Клас описал ей вспышки гнева, периоды полного уединения и, что самое неприятное, явные признаки приступов глубокой депрессии. Сайла предположила, что все это может быть связано с навалившимся на него грузом тяжкой ответственности, и подумала, как мало времени прошло с того момента, когда молодой воин неожиданно появился перед ней в той холодной ночи. Гэн, несомненно, вырос и продолжает расти, но еще быстрее растут — и числом, и масштабом — те проблемы, которые ему предстоит решать. Поцеловав Класа в лоб, она вернулась к работе, надеясь, что монотонные движения помогут ей расслабиться. Сайла не смогла сдержать улыбку, думая о посещении Гэном ткачих. Он никогда не узнает, сколько сил они с Тейт затратили, чтобы заронить идею об этом визите в его сознание, и как долго они репетировали сценку, в которой ткачихи предлагают вдовам присматривать за их детьми. Клас не позволил ей долго наслаждаться этим маленьким триумфом. Обняв сзади за плечи, он прошептал ей на ухо, что пора хорошенько выспаться. Сайла прижалась к нему, звонко рассмеявшись над тем, как быстро провалилась задуманная им военная хитрость. Затем, отодвинувшись, она стала поддразнивать Класа, утверждая, что сон действительно полезнее, чем то, что у него явно на уме. С неопровержимой логикой она приводила его же слова, повторяя, что он первый заговорил о сне, и раз он так мечтал поспать, то она ничего не имеет против. Сайле нравилась, что Клас наслаждается перепалкой не меньше, чем она, точно так же замирая от предвкушения. Развязывая на спине ткацкий пояс, она подумала, сколько противоречий сосредоточено в этом человеке, чья неуклюжая сила волшебным образом превращается в утонченную искусность, когда они занимается любовью. Как этот верзила, способный напугать все вокруг своими нечленораздельными криками, привыкший отдавать громогласные команды, мог находить нежные слова, воспламеняющие ее? А потом Сайла ощутила его руки, прогнавшие все тревоги. Легкий халат упал на пол, и она позабыла обо всем на свете. На следующее утро они вместе отправились на кухню. Сайла видела, что Клас все еще неловко себя чувствует со столовыми принадлежностями, и в который раз предложила готовить пищу дома. |
