|
Отвернувшись, подобрала одежду Нилы. С сожалением хмыкнула, разглядывая повреждения, а затем открыто восхитилась тканью и работой. Нила сказала, что одежду шили жены Волков Джалайла. Ти заметно напряглась. Свободной рукой она сделала быстрое движение, в котором, несмотря на женственную грацию, сквозила угроза. — Мы слышали о твоем муже и его Волках. Солдаты Олы боятся его, как чумы. Офицера, упустившего его, когда он пытался тебя спасти, сейчас наказывают. Если он еще жив. Король, едва услышав, сильно разозлился. Все говорят, будто план похищения тебя и Жрицы был только частью большой игры, затеянной, чтобы победить одновременно Волков и короля Харбундая, и он с треском провалился. Ты знала благородного Малтена и его брата, барона? Нила уловила прошедшее время. — Они погибли? Ти кивнула: — Барон Малтен погиб в бою. Благородный почти два дня пел на Берегу Песен. Король радовался. Нила спросила, что она имеет в виду. Ответ заставил ее задрожать, будто Ти поливала ее ледяной водой. Рабыня произнесла: — Я отнесу эту одежду в стирку и принесу тебе мантию. Можешь поспать, если хочешь — никто тебя не побеспокоит. Я не стану шуметь. Упоминание о сне как будто лишило Нилу последних сил. Сильнее заболели синяки, а глаза заблестели жарче. Ти еще не вышла за дверь, когда Нила стала вытираться. Непослушными пальцами она втирала едкое, щиплющее масло, обращая особое внимание на содранные запястья и места, где кулаки и сапоги повредили кожу. Кровать со вздохом приняла ее в свои объятия. Путешествие с убийцами барона Джалайла научило Нилу просыпаться незаметно, без движений. Она прислушалась, пытаясь определить, кто еще находится в комнате. Ничего не услышав, все же была уверена, что она не одна. Девушка чуть-чуть приоткрыла глаза. Напротив двери на стуле сидела Ти. Нила попыталась прочесть что-нибудь по лицу рабыни. Ее снова поразило печальное выражение красивых темных глаз. Ти повернулась, отвлеченная каким-то звуком снаружи, и Нила увидела выразительный профиль, невольно наводящий на мысль о силе этой маленькой женщины. Появилось впечатление птицы, нарочно бьющей перебитым крылом, чтобы отвлечь внимание от гнезда. На первый взгляд она была только покорна и прелестна. Потом становилась видна печаль. А под ней проступала твердость характера. Нила притворилась, что просыпается, медленно потягиваясь и лениво улыбаясь. Ти может оказаться кем угодно, доверять ей нельзя. Доверять можно лишь одному человеку — другу Сайлы, настоятельнице. Ти прервала ее рассуждения, предложив что-нибудь поесть. Снова, как и при упоминании о сне, она произнесла очень важное слово. Как только Нила осознала, что хочет есть, голод навалился на нее. Рабыня подобрала ей свободно развевающуюся темно-синюю мантию, специально с длинными рукавами, чтобы прикрыть израненные руки. Приятнее всего было то, что одежда чистая и, казалось, пахнет солнечным светом. Быстро справившись с прической, они поспешили на кухню. Эти минуты, проведенные вместе, сблизили их, и по пути женщины непринужденно болтали. Тем не менее при появлении посторонних, Ти поспешно принимала покорно-подобострастный вид. Первое, что поразило Нилу на кухне, это ее громадные размеры. У дальней стены, по углам, располагались большие очаги, черные и массивные. Ребристые медные бока напоминали темнеющие ряды зубов. В любом из них можно было зажарить целого быка. Между ними вдоль стены выстроились очаги поменьше. Посередине комнаты стоял широкий стол. Между снующих туда-сюда работников расхаживала высокая худая женщина с красным лицом. В руке она держала длинный гибкий прут, оканчивавшийся хлыстом из переплетенных полосок кожи длиной в фут. Она коснулась им маленького мальчика, указывая на какую-то ошибку. По-видимому, не удовлетворившись ответом, женщина наотмашь ударила его. На щеке мальчика зарделся рубец. Нила возмущенно открыла рот, но Ти вовремя подтолкнула ее, потянув к бакам с рыбой, поразившим Нилу еще больше. |
