И теперь трем эсминцам предстояло выполнить прыжок, который завершится у самой станции, некогда принадлежавшей Корпорации «Азервейс». Вынырнув из гипера, эсминцы должны сделать залп и уходить, уходить как можно быстрее. И надеяться, что чужое пространство позволит им бежать, не уничтожит, не развеет в пыль взрывом реактора или не превратит в безжизненную, лишенную энергии железную банку, обрекая людей на медленную смерть от нехватки воздуха.

— Флагман‑адмирал! С «Быстрого» сообщают о готовности к прыжку, — доложил вахтенный офицер.

Барстер кивнул. Предстоящая операция нравилась ему все меньше и меньше… он чувствовал, что упустил что‑то важное. Весь многолетний опыт флотоводца прямо‑таки кричал о том, что решение должно быть иным.

— «Отважный» докладывает о готовности.

Еще один кивок. Флагман‑адмирал поморщился. Мысль, казалось бы, уже оформившаяся, куда‑то исчезла, спугнутая резким голосом диспетчера. Теперь придется отлавливать ее снова.

— «Могиканин» завершил расчеты. Готов к старту.

— Быстро они управились, — пробормотал Барстер. Он уже готов был дать команду на старт, отправив тем самым три корабля и почти шесть десятков человек на верную гибель, но удержался. Флагман‑адмирал привык доверять интуиции. Ей он был по крайней мере дважды обязан жизнью — наверное, это было достаточным основанием для доверия. И сейчас интуиция говорила ему, что он делает ошибку.

— Отставить старт, — бросил он вахтенному. — Перепроверить расчеты…

— Расчеты проверены дважды… — начал было офицер, но Барстер резко прервал его:

— Значит, пусть проверят их в третий раз. А надо будет, то и в четвертый. Исполняйте.

И адмирал вновь погрузился в раздумья. Часы отсчитывали минуту за минутой, но ничего не менялось. Все так же молча сидел в кресле адмирал, все так же вполголоса переговаривались друг с другом офицеры. Все разговоры были о том, удастся ли вернуться эсминцам. Большинство склонялось к выводу, что вряд ли. За последний месяц Флот потерял четыре корабля, каждый из которых был куда мощнее крошечных эсминцев, пред‑назначеш ых для нанесения быстрых точечных ударов — но уж никак не для серьезного боя. Их защитные поля…

Флагман‑адмирал открыл глаза и с силой сжал подлокотники кресла. Упрямая мысль все‑таки попалась и теперь билась б сознании, словно птица в клетке, желая немедленно вырваться на волю.

Он повернулся к вахтенному, готовому принять команду и передать ее дальше, тем, кого все здесь уже считали смертниками. Только слова адмирала оказались для офицера неожиданными.

— Эсминцам — отбой готовности. Детальные данные по всем погибшим кораблям — на мой монитор.

— По погибшим кораблям Флота, флагман‑адмирал? — изо всех сил стараясь скрыть изумление, уточнил вахтенный.

— Нет, офицер, по всем кораблям, погибшим в районе Аномалий. И немедленно. Да, еще, информацию дайте на монитор в капитанской рубке. Найдите Ченслера, Дарьялова и Бойза, пусть немедленно идут туда. — Флагман‑адмирал встал с кресла. — Всем кораблям, «желтый» режим. До особого распоряжения.

Привычно печатая шаг, он покинул мостик, направившись в капитанскую рубку — второе по значению место на борту линкора, с которого при необходимости можно было управлять кораблем, как и с мостика.

Вахтенный проводил его взглядом и пожал плечами. Видимо, стар становится флагман‑адмирал, если не может принять уже заранее просчитанное и обсужденное решение.