Эльфы в этой ситуации схватились бы за свои луки, и воздух наполнился бы пением их не знающих промаха стрел. Гномы спрятались бы еще глубже, завалив камнями выходы на поверхность… ну, отказались бы от своего излюбленного напитка — пива, сваренного умельцами‑людьми. Пережили бы.

Вампирам было некуда бежать, и их было слишком мало, чтобы сражаться.

Они выбрали мир. Настолько, насколько это вообще было возможно.

Откровенно сказать, и сами люди, по крайней мере те, кто стоял у власти, тоже не были заинтересованы в уничтожении этих созданий. Нашлись и дальновидные политики, и предусмотрительные военные. И вампиры получили свой шанс войти в сообщество людей, может быть, даже не на вторых, на последних ролях — но войти, попасть под защиту закона, который ясно и четко говорил, за какое деяние полагается плата серебром, а за какое — костер и кол в сердце. Тот же Арманд де Брей, несмотря на стойкую неприязнь к кровососам, с готовностью принимал их в состав своей армии, поскольку нет в этом мире лучших разведчиков и посыльных. Вот и сейчас этот вампир — не рядовой, десятник, командующий особым разведывательным отрядом, докладывал о результатах своего полета.

— Статуя установлена на широкой площадке возле пещер. Она и впрямь похожа на алмазную, сияет даже при свете факелов.

— Далеко? — коротко бросил барон.

— Пехоте полдня пути, — ответил вампир, мысленно прикинув расстояние. — А кавалерии там будет трудно, прямой дороги к этому поселению нет, а лес слишком густой. Кое‑где и пехоте придется расчищать дорогу топорами.

— Они тебя видели?

— Конечно, — усмехнулся разведчик, демонстрируя слегка пожелтевшие от возраста клыки. Судя по его внешнему виду, вампир прожил на этом свете уже лет четыреста. Учитывая, что он сумел дожить до столь почтенного возраста, следовало отдать должное его умению ладить с людьми. — У ургов все еще есть шаманы…

Барон хмыкнул, расценив фразу то ли как шутку, то ли как комплимент. Скорее — как комплимент. После битвы у Беловодной у Орды и впрямь остались шаманы — вопрос лишь в том, сколько.

— Ты ранен?

— Пара стрел, — пожал плечами вампир. — Уже все заросло. А огнем они не кидались… боятся.

Присутствующие понимающе переглянулись. На месте шаманов они бы тоже побаивались даже простейших огненных фаерболов. Были тому причины…

Выслушав сбивчивый и многословный рассказ дочери, барон не стал проявлять ни недоверия, ни нерешительности. Об Оракуле он, конечно, слышал немало, и если характер древнего существа каждый рассказчик описывал исключительно в зависимости от личных обид, то в одном сходились все — Оракул не ошибался. И теперь, раз он предсказывает возможность гибели самого мира, к этому следует отнестись с должным вниманием.

К тому же необходимость добраться до алмазной статуи, которая виделась Оракулу как источник всех бед, вполне согласовывалась с планами самого барона. Орду следовало растереть в пыль… и Арманд намеревался сделать это в самые ближайшие дни. Что ж, придется поспешить.

Барон был полностью уверен в своих силах и когда заявил, что не пройдет и седмицы, как статуя будет у них в руках, вполне отдавал себе отчет в сказанном. Тридцать полностью укомплектованных легионов — страшная сила, способная смести с лица земли все, что может противопоставить Империи Орда, — и еще полстолька.

Легионы выступили на рассвете. Через два дня марша командующий разделил армию — большая часть пехоты перешла Беловодную в верховьях, и теперь с каждым часом все более надежно отрезала Орду от милых ее сердцу лесов и пещер. Остальная же часть армии — почти вся кавалерия, эльфийские стрелки, обслуга боевых метательных машин и четыре легиона тяжелой пехоты — двинулась более коротким путем.