Ург осторожно достал огненного червя. Он был немного другим — чуть больше тех, что ему уже доводилось видеть, но дело было даже не в этом. Ар‑Трог медленно потянул за язык огненного червя, как это делал Аш‑Дагот…

Из пасти червя вырвался яркий огненный язык. Мазнул по мигающему колдовскими огоньками столу, по стене, пересек странное окошко, на котором прыгало бесшумно раскрывающее рот изображение какого‑то людорака — вождь уже видел что‑то похожее, к примеру, хрустальный шар Аш‑Дагота. Окошко лопнуло, рассыпав вокруг фонтан искр. Но вождь не видел этого — зачарованно он смотрел на лежащего в его руке огненного червя, покорного, готового выполнять приказы. Без всяких ритуалов, без могучих заклинаний, без принесения жертв огненный червь покорился ему, Ар‑Трогу, величайшему из вождей ургов. Пусть теперь этот бесполезный летописец начертит своим пером на кожаных свитках, что он, Ар‑Трог, превзошел даже Верховного шамана…

Никто и никогда не рассчитывал на то, что в шлюпке окажется оружие, использование которого запрещено всем, кроме воинских частей Федерации. Директор АК «Эдем» имела право на это оружие — об этом свидетельствовала табличка, намертво приваренная к затвору. Разумеется, шлюпка проектировалась с расчетом успешной сопротивляемости большим нагрузкам… но никто и никогда не предполагал, что по пульту управления откроют огонь из тяжелого бластера.

— «Эдем» вызывает «Маннергейма», мэйдэй, мэйдэй, «Маннергейм», где вы, черт вас дери! «Эдем», всем, кто меня слышит. Мэйдэй… На помощь!

Примерно пять или шесть десятков человек, все, кто остался в живых, собрались здесь, в помещении Контрольного центра Комплекса. Сами они были уверены, что кто‑то еще уцелел — в конце концов, на обширнейшей территории Комплекса есть немало помещений, вход в которые перекрывают мощные герметичные двери, О том, что дикари могут использовать отрубленную кисть лейтенанта внутренней безопасности как универсальный пропуск, никто и не подумал. В настоящее время все двери Контрольного центра были отключены от автоматики и заблокированы.

— «Эдем», это «Маннергейм», — послышался протяжный голос, и на экране появилось усталое лицо. — Что там у вас стряслось?

— «Маннергейм», мы подверглись нападению…

— Да неужели? — В голосе оператора связи с линкора «Маннергейм» сквозила скука. — Парни, если вам нечего делать, побейтесь головой о стенку. И оставьте нас в покое, у адмирала сегодня был тяжелый день.

— «Маннергейм», я не шучу. Комплекс захвачен…

— Захвачен? — В глазах оператора появился интерес. — Что значит захвачен?

— Неизвестные существа проникли на территорию Комплекса, убили почти всех, кто был на борту. Даю на ваши мониторы картинку с камер.

— «Эдем», говорит яхта «Легенда», принадлежащая ИнфАГал, на связи Кейт Феллон. Мы принимаем ваш видеосигнал, каждое ваше слово записывается. Что случилось? На борту Комплекса есть пострадавшие?

Шакс обескураженно повернулся к стоящим за его спиной людям. Среди них было удручающе мало сотрудников администрации, в основном гости с первого яруса. Те, кто успел добежать до Контрольного центра. Успели немногие.

— Эта сука что, сама не видит? — спросил он, не особо ожидая ответа. Да никто и не собирался отвечать.

Изображение оператора линкора исчезло с экрана, его место заняло лицо немолодого человека, седого, с мужественным, хотя немного и жестоким, лицом.

— «Эдем», говорит «Маннергейм». На связи адмирал Дитрих.