Итак, торопиться ни в коем случае не следовало. В самом деле, к чему спешить, раз сам Готлиб не выказывает интереса к Читрадриве? Возможно, он находится в отъезде либо занят другими делами. Лучше уж терпеливо поджидать подходящего момента, тщательно готовить побег, зато действовать наверняка.

    И Читрадрива стал ждать. Он расшил фолианты по страницам, брал их с собой на прогулки и теперь читал даже в садике, отбирая самые важные места из перевода, чтобы затем выписать их на отдельный пергамент, который он собирался прихватить в дорогу. Постепенно пленник стал входить в роль гурмана, заказывая с вечера то одно блюдо, то другое. А неизменно предупредительный Джулио исполнял все его требования. Между ним и Читрадривой даже установилось какое-то подобие симпатии, что было довольно странно, ибо в случае необходимости каждый из них ни за что не отказался бы от возможности убить другого. Да, странная вещь - человеческие отношения!

    * * *

    Впрочем, Читрадриве так и не довелось проверить, осуществим ли его замечательный план. Всё решилось совершенно неожиданно.

    Пленник пробудился однажды ночью словно бы от сильного удара. Едва первые покровы сна рассеялись, как Читрадрива почувствовал, что на душе у него так же легко и весело, как после побега, который устроил ему когда-то мастер Ромгурф. Что за наваждение?! Он не на свободе, а по-прежнему в плену! Может, ему приснился сон о скором освобождении? Нет, Читрадрива не помнил сна. Не в этом дело…

    И тут до его слуха донеслись выкрики и характерный звон железа, который невозможно спутать ни с чем. Без сомнения, в садике дрались на мечах, а отчаянные крики свидетельствовали о том, что бой идёт не на жизнь, а на смерть.

    Это что ещё за новости?! Да ведь Готлиб головы всем поснимает, когда узнает, что стражники затеяли поединок!

    Но почему обязательно поединок? Это предположение справедливо лишь в том случае, если в саду находятся одни стражники. А если там кто-то ещё… Если допустить, что на «тюрьму» напали…

    Чёрт возьми, это было бы весьма кстати! Да только кому здесь может быть известно, что в крошечном домишке, утопающем в зелени и цветах, томится посланник государя всея Руси Данилы Романовича, захваченный в Барселоне шайкой великана Готлиба?!

    Читрадрива терялся в догадках. Он на скорую руку оделся, однако для экономии времени счёл возможным не обуваться, подтащил столик к окошку, взобрался на него и, встав на носки, держась за края ниши, попробовал выглянуть наружу. Но к сожалению ничего, кроме древесных крон, видно не было: оконная ниша располагалась слишком высоко, стена была довольно толстой. Разве что звон железа слышался лучше, вот и весь результат…

    А это что такое?! Теперь уже стук мечей, перемежаемый проклятиями, долетал из коридора. И Читрадрива отчётливо осознал: на «тюрьму» действительно совершено нападение. Его хотят освободить!!! А может…

    Читрадрива поспешил прислушаться к своим ощущениям. Нет, способность проникать в чужие мысли вроде бы не вернулась, да и голубого камня он не чувствовал так, как прежде, хотя… Это трудно выразить словами, но всё же что-то в нём изменилось. И пусть изменения были почти неуловимы, тем не менее, они были! Неужели кто-то и вправду озабочен судьбой пленника…

    Читрадрива спрыгнул на пол, вмиг оказавшись около кровати, оторвал неширокую, но длинную полосу ткани от вызывавшего вечное раздражение балдахина и скрутил её жгутом. Полоса ткани должна была в случае необходимости стать оружием: сейчас в комнату мог ворваться не только один из освободителей, но и человек Готлиба, намеренный убить пленника, чтобы тот не ушёл из домика живым. Великан вряд ли будет доволен, если Читрадрива ускользнёт.