— Навскидку я могу назвать только одного мага сильнее Юсупова, который спит и видит, как бы меня убрать, — развёл я руками. — У ваших людей получится что-то вытащить из свитка?

— Передам экспертам. — Витман бросил свиток на стол. — Будет небыстро, но будет. Значит, вы полагаете, они снюхались? Юсупов и Юнг?

— Не знаю, — поморщился я. — Что-то тут не складывается. Хотя… Если подумать, то я всю дорогу подозревал Юсупова в том, что Локонте — это он. Ну, то есть до тех пор, пока тот не показал, что гораздо сильнее. Юсупов недвусмысленно дал мне понять, что он очень заинтересован в перевесе чёрных магов, что это необходимо внешней политике Российской Империи. И что я — помеха. А то, что делал Юнг — изводил белых магов — вполне с этой целью резонировало.

— Но? — Витман внимательно смотрел на меня.

— Но! — Я взмахнул руками. — Юсупов — выдающаяся сволочь, но он говорил сугубо о политике. Каким бы гадом ни был, он понимает, что белые маги в целом важны. Про геноцид речи не шло. Истребление белых магов подорвёт основы государства, зачем это Юсупову?.. Не-е-ет! Юнг для него — такой же враг, как для нас с вами.

— Но? — настаивал Витман.

Я вздохнул:

— Да что вы со мной как со школяром, Эрнест Михайлович? Ждёте верного ответа? Ну, пожалуйста, вот вам ответ: Юнг мог подчинить себе сознание Юсупова и вертит им теперь, как марионеткой.

— Дальше, — потребовал Витман.

Я развёл руками:

— А дальше — всё. Юнг Заставил Юсупова бросить мне вызов и одновременно запудрил мозги Платону. Собственно, вместо Платона мог быть кто угодно из моего отряда. Раз — и меня бы убрали со сцены прямо перед поединком.

Витман задумчиво постучал подушечками пальцев по подлокотнику кресла.

— Два момента меня интересуют, капитан. Два момента, но — важнейших. И, боюсь, они друг с другом связаны.

— Ну, излагайте, — развёл я руками. — Зачем-то же мы тут собрались.

— Извольте-с. Итак, момент первый: Юнг пытается вас убрать через оригинальную хитроумную многоходовочку. Зачем? Его план уже рухнул, сценарий захвата Тьмой нашего мира уже изменился. Спрашивается, для чего ему сейчас вас убирать?

— Месть? — предположил я.

— По-вашему, Юнг похож на восемнадцатилетнюю девочку, начитавшуюся романтических историй? — фыркнул Витман. — Месть… Как будто у него нет дел поважнее. Мстить хорошо, когда все остальные проблемы решены.

— Ну да, признаюсь, мне тоже этот момент не совсем ясен, — признался я.

— Рискну предположить, что Юнг потерял ещё не всё. И он чувствует в вас опасность. Убрать вас для него — задача первостепенной важности.

— Лестно, — буркнул я, уже зная, куда Витман поведёт дальше.

И Витман не обманул ожиданий. Он встал с кресла, прошёлся туда-сюда, рассекая круглый кабинет строго пополам.

— Что подводит нас вновь к старому вопросу: что же в вас такого особенного, Константин Александрович? — Витман резко повернулся ко мне.

— Выдающаяся харизма, — вздохнул я. — Эрнест Михайлович, ну вы ведь знаете, что меня такими фокусами не пронять. Дальше?

— Дальше… — Витман с видимой неохотой отвлёкся от размышлений о тайнах моей личности. — Дальше у нас, боюсь, начинается самое интересное. Вы, полагаю, помните ваших друзей по кронштадтскому делу?

— Это московских-то? Помню.