— Разрывает сердце страх, как лихие звери…

Я сел в кабину, пристегнулся и запустил движок. Посмотрел на винт и послал ему небольшой магический привет. Лопасти завертелись. Ещё один магический толчок, и самолёт выскочил из ангара, бодро побежал по взлётной полосе. Служащие аэродрома, бросившиеся было к ангару, увидев меня, застыли.

— Птицы райские, куда вы меня несёте? — пел я всё громче, представляя, что это кричит он, привязанный к самолёту доктор Юнг, мсье Локонте или же князь Юсупов. И отвечал ему с истерическим смешком: — Путеводная звезда — только блеск в болоте.

Земля осталась внизу. Я поднял самолёт в небо. Убрал шасси. Выше и выше, так высоко, чтобы стало трудно дышать. Но не далеко: я делал круги над аэродромом, штопором вонзаясь в небо, продолжая петь песню, чёрт знает, кем и когда сочинённую, которую мы с приятелями частенько напевали в подвалах, заброшках, под мостами — везде, где я жил после того, как покинул интернат.

И лишь когда мотор в первый раз чихнул, я изменил траекторию и отозвал цепь. Бесчувственное тело соскользнуло и полетело вниз. А я направил самолёт следом, в пике.

Тварь пришла в себя. Я увидел, как тело задёргалось. Как выплеснулись наружу щупальца и попытались ухватиться за воздух. А потом вдруг бросились ко мне.

— Шорох крыльев надо мной, мир привычный тает! — закричал я, превозмогая рёв ветра, и лопасти винта засветились от последней вспышки Света, которую я смог через себя пропустить. — Мы летим, летим домой, птицы отвечают.

Щупальца затянуло в винт и перемололо без остатка. А потом я почувствовал удар, и в лицо плеснуло горячим. Я засмеялся. Сил уже не оставалось никаких. Винт перестал светиться. Вращаясь, приближалась земля.

Онемевшие пальцы нащупали пряжку и расстегнули ремень. Я выскользнул из кабины. Последний шанс. Скоро я узнаю, спасает ли родовая магия Барятинских от падения с ТАКОЙ высоты.

Туша самолёта обогнала меня. А я летел спиной вниз, широко расставив руки и ноги, и улыбался серому небу, продолжая шептать:

— Я не верю тем словам, только сердце знает: верен путь, и дом мой там, где звезда сияет…

— Неплохо для белого мага, — послышался рядом голос.

Я повернул голову. Возле меня в точно такой же позе летел Венедикт Юсупов.

А у меня не осталось сил даже призвать цепь.

— Можешь считать, что долг оплачен, — сказал Юсупов, и я заметил, что сквозь его тело просвечивает небо. — Ты вернул мне больше, чем брал. Несмотря на все наши разногласия, я рад, что ты победил эту тварь.

— Ты — не смог?

— Увы. Он оказался сильнее меня. И хитрее. Подчинил меня себе. Если бы не ты — я бы канул во Тьму навеки. Теперь же я смогу её кое-чем удивить. — Призрак Юсупова, готовящийся покинуть землю, усмехнулся. — Пусть райский сад чёрному магу не создать, но даже ад будет лучше того, что предлагает Тьма. Я позабочусь об умерших, пока ты заботишься о живых. Разберись с Тьмой, Барятинский.

— Говорят, что это невозможно, — заметил я.

— Невозможно? — Юсупов повернул голову и посмотрел на меня. — Невозможно было терпеть твои выходки, пока я был жив! Вот это — невозможно. А с Тьмой ты разберёшься, не сомневаюсь. И ещё, одна личная просьба.

— Какая?

— Пригляди за Жоржем. Не хочу, чтобы этот самовлюблённый идиот закончил так же, как я.

— Проще будет разобраться с Тьмой…

Юсупов исчез, только отголоски его смеха ещё звучали в ушах.

Я закрыл глаза. Я продолжал лететь навстречу смерти или чудесному спасению.

Я победил. И уже не было ни страха, ни боли.

Эпилог

— … За выдающиеся заслуги перед Отечеством князь Константин Александрович Барятинский награждается высшей государственной наградой Российской Империи — орденом Святого Апостола Андрея Первозванного! За веру и верность!

Бравурная музыка.