— Если я был букашкой, ты раздавил бы меня сразу после того, как я лишил тебя зрения.

Рой ударил в центр Щита, и это ощущение показалось мне приятным. Я отразил атаку, легко и непринуждённо. А потом атаковал сам.

Цепь скользнула по воздуху к лицу Юсупова. Тот взмахнул шпагой — она восстановилась мгновенно, так же, как и моя цепь, — но это был лишь обманный маневр.

Другой конец цепи обвил ноги Юсупова, натянулся и дёрнул. Замахав руками, Юсупов начал падать. Но цепь не дала ему позорно грохнуться на пол. Натянувшись, она повела вверх. Юсупова перевернуло вверх тормашками. А цепь обвилась вокруг остова люстры.

— Как только ты узнал о моём появлении, тебе следовало катапультироваться из этого мира, — сказал я, подходя к подвешенному Юсупову. — Бывают такие букашки, которые прогрызают стекло, а потом — дыру в голове. Но ты слишком туп и упорен для того, чтобы сбежать. Ты предпочёл довести всё вот до такого финала… Что ж, это твой выбор, мразь.

Я прибегнул к тотальному сосредоточению. До сих пор на тренировках мы использовали Свет лишь в связке с личным оружием, но теперь я использовал полученные навыки в несколько ином ключе.

Выставив перед собой руку, я приоткрыл энергетический клапан и запустил его через технику Таран. Чего ждать от сочетания истинного Света и черномагической техники, я, признаться, понятия не имел. Но мне ведь говорили, что чёрная и белая магия, по сути, ни коим образом не соотносятся с истинными Светом и Тьмой. Поэтому надежда была небезосновательной.

И Свет скользнул непривычными изгибами лабиринта энергетических каналов так легко и свободно, будто я всю жизнь только этим и занимался.

Стандартный черномагический Таран был невидимым. Сейчас же из центра моей ладони в голову Юсупова ударил ослепительно яркий луч света. Как лазер в фантастическом фильме.

Голова дёрнулась назад, как от удара, и Юнг закричал. Пол затрясся у меня под ногами. Демоны в преисподней завопили от невыносимой боли.

— Сдохни уже, хватит позориться! — крикнул я.

Силы таяли стремительно. И в голову закралась неприятная мыслишка: «А что если я не выдержу? Что если иссякну раньше, чем эта тварь издохнет?»

А тварь не сдавалась. Она выпростала чёрные щупальца. Их было слишком много и двигались они слишком быстро — я не успел ничего предпринять. Щупальца обхватили меня за руку и дёрнули её в сторону. Мигнул и погас луч света. Потом тьма обхватила меня со всех сторон, заключила в кокон, оставив снаружи, на свободе, лишь голову, и я зарычал от боли.

Боль пронизала всё тело, раскалёнными иглами вонзилась в кости.

Я вспомнил, как рассыпался в прах охранник великого князя на праздновании моего дня рождения. Вот-вот меня настигнет та же участь…

Найдя взглядом цепь, я отдал отчаянный приказ, и цепь налилась истинным светом. Он пробежал по звеньям и сосредоточился вокруг опутанных лодыжек Юсупова.

Тот взревел, и кокон тьмы распался. Я повалился на пол, хватая ртом воздух. Мышцы обратились в кисель, в сознании всё плыло.

Юсупов грохнулся тут же, в трёх шагах от меня. Но он чувствовал себя гораздо лучше.

Впрочем, я сомневался, что сам Юсупов уже хоть что-то чувствует. Он явно был мёртв, и, скорее всего, давно. Скорее всего, он умер ещё до того, как его сын принёс мне вызов. То, с чем сейчас дрался я, было всего лишь оболочкой. Но оболочкой, накачанной таким количеством силы, что я даже не мог представить себе её границ.

Он поднялся на ноги так легко, как будто утром вставал с постели. А я едва мог шевелиться.

Вытянул руку — цепь подползла к ней, как верная собака.