Минута, может, две, и он вновь выстрелит, но я ему позволять это делать не собирался.

Худо-бедно, но мой хромой «Загонщик» набирал скорость. Я решил идти на таран «Воителя», и плевать, что он тяжелее меня — «Загонщик» тоже не пушинка, и если ударить правильно, в нужный момент и в нужное время, может, удастся свалить «Воителя» на землю…

Моя задумка так меня увлекла, что я совершенно не учел тот факт, что помимо нас троих есть вокруг и другие наши соратники и враги, так что когда мне в бок прилетел мощный импульс я даже удивился и завертел головой.

Ударил, как оказалось, противник метрах в трехсот от нас. Он как раз разобрался с одной из наших машин и намеревался помочь своему «Воителю», на которого я и нацелился.

Но помочь он не смог — мех лейтенанта расправился со своим противником и обрушился всей мощью на этого урода.

Шквальный огонь лейтенанта мигом заставил противника забыть обо мне, теперь он сам вынужден был защищаться.

Что ж, значит, я могу сосредоточиться на своей задумке.

«Загонщик», несмотря на хромоту, серьезно разогнался. Наверное километров до сорока в час, что для мехов было довольно прилично.

И именно на такой скорости я и влетел в бок «Воителя».

Удар был страшным.

Меня так дернуло в кресле, что я чуть было не вылетел из него, даже несмотря на множество удерживающих мое тело ремней.

Бронестекло кабины не выдержало и лопнуло, экраны тут же погасли.

Все, на моем 'Загонщике можно было ставить крест.

Однако последнее, что я успел увидеть по камерам, — это отлетающее от «Воителя» кресло с пилотом на нем.

Этот идиот что, катапультировался? Вот так сразу?

Ведь оба наши меха даже не упали!

Ну да, «Воителю» здорово досталось, но все еще на ногах, оружие наверняка работает и…

Тут я понял, что получил второй шанс. А это значит, что бой для меня еще не закончился.

Я отстегнул ремни, выбрался из кресла и по скобам добрался до аварийного люка — единственный выход из кабины, если катапультирование не сработает.

Люк поддался без проблем, хотя я опасался, что из-за удара во время тарана металл мог сместиться и люк заклинило.

Но нет. Минута, и я был наверху своего меха.

Тут, как и раньше, вовсю лил дождь, от которого я мгновенно промок.

Оглядевшись, я понял, что мои товарищи утратили интерес к «Воителю» — они перенесли огонь на оставшиеся вражеские машины. Те тоже активно отстреливались и не обращали внимания на «Загонщика», буквально влипнувшего в «Воителя».

Осторожно двигаясь по корпусу своего меха, который был жутко скользким из-за дождя, я добрался до места удара, цепляясь за покореженную броню, я полез вверх, к голове «Воителя». На его затылке находился люк и шахта в кабину, которая в свою очередь была в груди робота.

Пару раз чуть не сорвавшись, порезав пальцы, я все же долез до плеча «Воителя», подобрался к люку и попытался его открыть.

И вот здесь меня ждало огромное разочарование — люк не поддавался. Механизм запирания и отпирания в виде вентиля крутился слишком уж легко, от чего я решил, что он просто неисправен.

Я был страшно расстроен и разочарован. Казавшаяся гениальной идея провалилась из-за банальной поломки, примитивной и простой, устранить которую может любой техник с горелкой.

Я стоял на плече «Воителя», мокрый и злой, а главное — совершенно не представлявший, что мне делать дальше…

Тем временем мехи противника сплоченным огнем смогли уничтожить еще одну нашу машину.

Я увидел, как из огня, охватившего меха, вылетело кресло с пилотом на нем. Ну хоть успел катапультироваться…

Катапульта!

Пришедшая в голову мысль чуть ли не подпрыгнуть меня заставила, и я полез к передней части робота, схватился за выступ на его «щеке» и бросил взгляд на выпирающий корпус.