Мне предстояло работать вместе со стариком, а нашим противником был «Крепыш» — старая, но прочная и надежная машина. Из оружия на ней были по две лазерные пушки на плечах и по лазерному же излучателю на руках.

— Бью правое плечо, — заявил я.

— Принято, — отозвался старик.

С моим вооружением пытаться пробить центральную часть «Крепыша» нечего было. Зато если повредить полуторс — можно одним махом лишить его и наплечных орудий, и обездвижить руку с излучателями на ней.

Я принялся реализовывать свой план — поочередно бил из своих пушек в полуторс.

К моему удивлению, старик занялся тем же — принялся мне помогать.

Прежде чем вражеский пилот понял, что происходит, мы уже справились и переключились на левый полуторс.

Тут надо отдать должное противнику — он попытался закрыться, отвернуть от нас левую часть своей машины, но не успел — теперь «Крепыш» лишился всего своего оружия и мы просто переключились на следующую цель, которую как раз грызли наши, расправившиеся с предыдущим противником.

Очередной наш общий залп, и вражеская машина рухнула, разбрасывая в разные стороны ошметки брони и фрагментов корпуса.

Злыдень как раз разобрался со своим противником, и мы все пятеро набросились на последнего — «Крушителя».

Уничтожить его оказалось проще некуда. Ну еще бы, когда пятеро против одного, у последнего просто нет никаких шансов.

Забавно, что все это время единственный оставшийся на ногах вражеский робот — «Крепыш», ничего не мог сделать, кроме как глядеть, как мы перебиваем его товарищей.

Когда был уничтожен «Крушитель», пилот «Крепыша» не выдержал и попытался пойти на таран, но Злыдень всадил в него полный залп и «Крепыш», не удержав равновесия, завалился на бок.

Подняться шансов у него не было, но Злыдень и не собирался ему это позволять — подойдя ближе, он просто его расстрелял, не дав пилоту шанса катапультироваться.

— Возвращаемся! — приказал Злыдень, когда последний из противников был уничтожен.

* * *

Своих мы догнали, когда те уже подходили к базе. Судя по тому, сколько останков мехов по пути мы заметили — нашим пришлось прорываться с боем.

— Что-то это не похоже на авиабазу, — заметил Злыдень, когда мы начали спускаться из каньона вниз, в долину, широко раскинувшуюся вдоль русла реки.

И Злыдень был прав. Как-то то, что мы отсюда видели, не походило на полноценную авиабазу.

Лишь подойдя ближе, до меня дошло, что случилось — это была обманка. Наспех собранные здания, муляжи самолетов и аэрокатов стояли на «взлетных полосах».

Оставался всего один вывод — нас просто отвлекли, чтобы мы не атаковали настоящую цель, или же нас сюда специально заманили.

Когда упала первая бомба, я понял, что второе, — нас заманили.

Взрывом уничтожило сразу три машины, еще пять сильно повредило.

В канале тут же послышались испуганные крики, возмущенный ропот и громогласный голос командира, приказывающего отойти к каньону.

— Открыть огонь по воздушным целям! — орал Злыдень. — Держать линию!

Мы старались изо всех сил, но что, например, мог сделать я на своем «Загонщике»? Мои орудия просто не могли поспеть за бомбардировщиками, которые, словно рассерженные пчелы, кружили над нами.

В течение менее чем 10 минут две бригады «Падших» перестали существовать.

Полковник, командовавший операцией, был убит, а остатки сильно поврежденных мехов отступили к каньону и остались целы только потому, что бомбардировщики исчерпали припасы и улетели прочь, к настоящему аэродрому.