Короче говоря, легкий мех был моей первой целью. Нельзя позволить ему подойти к нам на близкую дистанцию!

— Кред! — позвал я. — Огонь по цели Б-2!

— Принято.

Работавшие в одной сети бортовые компьютеры наших мехов отсортировали вражеские цели по группам, дали им маркировку, чтобы пилоты не путались и понимали, по кому им нужно бить.

Вот, например, как сейчас — маркировка целей у всех пятерых была одинаковой.

Кред чуть поспешил и ударил в противника из всех орудий, но тот словно ждал этого и тут же заставил свою машину прыгнуть.

А этого уже ждал я. Оставалось только поймать момент, когда мех врага оказался бы в самой верхней точке, и после этого ударить, ведь он был бы совершенно беззащитен. Даже если не удалось бы его уничтожить, то за счет выстрелов направление сбилось бы, ведь мех мог бы чуть повернуться, а значит, был бы шанс на его самоуничтожение после неудачного приземления.

И нужный момент настал — я ударил всеми орудиями в правую ногу противника.

Будь он на земле, это было бы глупо, но пока он в воздухе…

Случилось именно то, чего я ожидал: плазма перебила ногу вражеского меха, топливо в реактивном движке детонировало, грохнул взрыв, развернувший машину. Усугубило проблему еще и наличие движка на второй ноге, который продолжал работать, доворачивая вражеский мех.

Собственно, нормально приземлиться у вражеского пилота и так шансов не было, а с учетом всего вышеназванного он просто рухнул фронтальной частью на землю.

Готов. Однозначно.

Теперь на очереди «Пес».

— Кред! — вновь позвал я подчиненного. — Цель Б-1. Правый полуторс!

— Принято.

Мы принялись палить по меху в определенную мной точку. Именно там, под броней, находился энергораспределительный центр, и если вывести его из строя — мех отключится, но не взорвется. Иначе говоря, машина станет нашим трофеем. А если это можно сделать, то незачем его разносить на куски. Какой в этом смысл?

Я пальнул первым, Кред за мной. Два наших залпа полностью сняли броню с полуторса.

Будь я пилотом «Пса» — уже бы хоть как-то отреагировал. К примеру, повернул бы корпус, чтобы прикрыть поврежденную часть, или попытался бы укрыться за какой-нибудь скалой, но противник и не думал этого делать, продолжал переть на нас.

Что ж, его проблема.

В этот раз Кред оказался быстрее. Его выстрел снял остатки брони, пробил корпус, но энергоузел, скорее всего, или не тронул, или пока еще повреждения были недостаточно серьезными.

Я это упущение исправил.

Едва только я попал, «Пес» споткнулся и, подняв тучу пыли, рухнул.

Теперь оставались всего два противника — неизвестная модель тяжа и «Диктатор»…

Причем оба они сосредоточились на Ксанье. Ее мех был уже здорово побит: на левой ноге практически отсутствовала броня, левая рука была оторвана вместе с орудием. Торс хоть и имел следы попаданий, но, если верить бортовому компьютеру, практически не пострадал.

Ксанья дала очередной залп ракетами, накрыв тяжелый мех.

— Всем! Цель А-1! — приказал я. — Ксанья! Отход!

— Принято! — отозвалась она, и ее мех попятился, уйдя под прикрытие скал.

Тем временем все мы вразнобой принялись палить по тяжу.

Шансов устоять под таким шквальным огнем у него практически не было, поэтому мы довольно быстро вывели его из строя.

Он рухнул прямо перед «Диктатором», но тот, ничуть не смутившись, прошелся по бывшему союзнику, раздавив его и превратив сильно поврежденный мех в гору сплющенного мусора.