|
Обе являлись донными неконтактными минами, которые выставлялись через торпедные аппараты. Внешне мины отличались только длиной. В торпедный аппарат помещалось три TM-B (вес взрывчатого вещества 420–560 кг) или две TM-C (вес ВВ 860–930 кг). Соответственно весу ВВ колебались и глубины, на которых взрыв донной мины мог быть эффективен, — 27 и 37 м. Теоретически „семерки“ могли нести 24 TM-C или 36 TM-B, но на практике мины почти всегда принимались только в носовые трубы, и после постановки лодка могла продолжать действовать в обычном торпедном варианте… Имелись на минах и приборы срочности-кратности… Прерванная весной 1940 г. мино-заградительная деятельность обычных „семерок“ возобновилась через год и в небольшом объеме продолжалась почти до конца войны. Теперь основной упор делался на постановку небольших банок в различных отдаленных районах (порты западного побережья Африки, Карибского бассейна, Карского моря и т. д.), где, по мнению германского командования, союзникам не удалось организовать систему траления. Успехи при этом были незначительны».
Потерпев поражение в битве за Атлантику, немецкие подлодки лишись и возможности безнаказанного приближения к портам союзников.
Тайна связи: «Энигма»
Основная шифровальная машина, применявшаяся немцами, — «Энигма» — считалась очень надежной. Первым, кто в этом усомнился, был Дёниц. Он забеспокоился сразу в июне 1940 г. после пропажи судна метеоразведки С-26 (на нем имелся экземпляр шифратора) и потопления 31 мая 1940 г. у берегов Англии подлодки U-13. Сотрудники службы связи Кригсмарине заверяли Дёница, что таблицы не продержатся в воде сколь-нибудь заметное время и после их восстановить невозможно, а экипажи судов знают о необходимости при угрозе захвата в первую очередь уничтожить шифровальную машину. Дёниц снова заговорил о возможном перехвате сообщений через год — когда в 1941 г. британские конвои стали упорно и раз за разом обходить районы, в которых их поджидали немецкие подлодки. «Читал ли противник наш радиообмен, и если да, то в какой степени, — установить уверенно, несмотря на все наши усилия, нам не удалось, — писал Дёниц. — Во многих случаях резкое изменение курса конвоя наводило нас на мысль, что противник делал это. В то же время было много и таких случаев, когда, несмотря на оживленный радиообмен подводных лодок в определенном районе, одиночно следовавшие суда противника и даже конвои шли прямо в тот район, где только что были потоплены суда или даже имел место бой с атаковавшими конвой подводными лодками». Командующий подводным флотом рейха был прав в своих наихудших подозрениях… 8 мая 1941 г. подводная лодка U-110 (командир — капитан-лейтенант Юлиус Лемм), атаковала южнее Гренландии британский конвой. Командир эскорта Крессуэл умело организовал контратаку, вынудил поврежденную лодку всплыть — и она была тут же захвачена абордажной партией, которой руководил лейтенант Дэвид Болме. О нем говорили, что один из его предков плавал вместе с Френсисом Дрейком, поэтому умение брать корабли на абордаж было у лейтенанта королевского флота, что называется, в крови. На этот раз ценность приза оказалась куда значительнее каравеллы с пряностями или даже галеона, набитого золотыми слитками. Англичане действовали так стремительно, что немцы не успели уничтожить шифровальную машину. «Энигма» со всеми прилагающимися документами досталась британцам в целости и сохранности. А захват им удалось сохранить в тайне настолько, что о нем стало в полной мере известно лишь после войны.
Убежища для подводных лодок
В книге Хайнца Шаффера «U-Boat 977. Воспоминания капитана немецкой субмарины, последнего убежища Адольфа Гитлера» есть такие строки: «Сен-Назер. |
