– Было бы неплохо и тебе научиться этому, Рагнар, – сказала Габриэлла.

– Он уже начал, миледи. Рагнар лишь прикидывается варваром. Не позволяйте ему вводить себя в заблуждение. В этом черепе трудится ум. Я почти вижу, как вращаются его шестеренки.

Рагнар не знал, обижаться ли ему на слова Торина или нет.

– Несколько лет на Земле, и Рагнар станет таким же искусным интриганом, как старый Чезаре.

«Ох уж эти его шуточки», – с досадой подумал юноша.

– Если, конечно, он столько проживет, – добавил Торин.

Габриэлла взглянула на Рагнара и улыбнулась.

– Как тебе Миша? – спросила она.

– Мне он не понравился.

– Почему?

– Он слишком похож на своего отца.

– Он кажется довольно славным.

– Довольно славным, чтобы выйти за него замуж?

– Я никогда не выйду за него, если мне этого не прикажут.

– Почему?

– Я тоже ему не доверяю. И у родословной Фераччи есть причудливая, необычная черта. В ней много странных изгибов. Представителям семейства присущи безумие и жестокость. Они – люди выдающиеся, но с изъянами; впрочем, полагаю, то же можно сказать обо всех Навигаторах.

– Твоя тетя вышла замуж за одного из них.

– Брат Чезаре Лучо был одним из «хороших» Фераччи.

– Что с ним случилось?

– Он скончался перед тем, как Чезаре взошел на трон. Очень жаль, поскольку он был лучшим кандидатом.

– Отчего он умер?

– Нам сообщили, что он страдал редкой болезнью.

– Как у твоей тети?

– Нет, у него было что-то другое.

По ее тону Рагнар понял, что ему не стоит углубляться в эту тему.

– Некоторые утверждают, что за болезнью Лучо стоял Чезаре, – добавила она.

– И тем не менее он возглавил Дом, – с недоверием сказал Рагнар.

– Они странные, эти Фераччи, – задумчиво произнесла Габриэлла. – Говорят, их Старейшины поощряют соперничество среди членов клана за трон и выбирают самого беспощадного и жестокого. Если Чезаре действительно стоял за смертью Лучо, это только послужило ему на пользу.

– Весьма опрометчиво убивать Навигатора, – заметил Рагнар. – Дом, в котором происходит такое, быстро иссякнет.

– Лишь немногие имеют шансы стать лордом Фераччи, и они знают об этом с юных лет. Бессмысленно убивать того, кто не является конкурентом. За это Старейшины не похвалят.

Рагнар принялся систематизировать полученную информацию. Дома отличаются друг от друга так же, как удаленные миры. Это понятно. За тысячелетия в каждом Доме развилась своя собственная культура и способы выживания. Так же как в большой Галактике, где есть место для многочисленных альтернативных и конкурирующих точек зрения. Вполне логично. Если в стратегии одного рода обнаруживались слабые места, другие все-таки выживали. Рагнар не сомневался, что любой из Домов, которому удалось сохранять свою власть и престиж со времен, предшествующих рассвету Империума, не мог не выработать действительно эффективных стратегий существования.

Вальяжно развалившись в кресле, Чезаре рассматривал стоящего перед ним человека. Он отдавал себе отчет в том, что боится его. Боится даже больше, чем телохранителей малютки Габриэллы.

Ксенофан, высокий и стройный, на вид вполне безобидный человек, был вполне способен убить кого угодно в этой комнате, даже псайкера Ванду, любимицу Чезаре, и беспрепятственно выбраться из дворца.

Уже не в первый раз Чезаре подвергал сомнению выбранный им курс действий. Он улыбнулся своим мыслям и пожал плечами. Ни одно великое начинание в истории не предпринималось без риска, и ни один крупный приз без риска не выигрывался.