Впрочем, волки агрессии не проявили, напротив их взгляды стали еще более заинтересованными, хотя я не думала, что такое вообще возможно. Только Лоурес скривил губы в скептической улыбке.

Я вздохнула, призывая все свое спокойствие на помощь, а потом решительно взяла все в свои руки — что-то мне подсказывало, что Марку нравится шокировать окружающих, а потому так просто он не остановится.

— Марк, я же просила! Просто Айри, друзья мои, не будем вспоминать о плохом.

— Так вы правда янтарная? — подалась вперед девочка лет десяти, не ясно как попавшая в обеденный зал со взрослыми. Золотисто-карие глаза смотрели на меня так трогательно-доверчиво, что я, не удержавшись, спросила:

— Хочешь, докажу?

Девочка радостно закивала, правда, и взрослые в этом не сильно от нее отставали. Ладно, можно и подыграть немного Маркусу, тем более он не так сильно и ошибся — огонь мне подвластен, хотя и в меньшей степени, чем алхимия.

Первым делом я жестом попросила окружающих отойти подальше — мне совсем не хотелось кого-нибудь обжечь, а с моим самоконтролем это более чем вероятно. Потом я вытянула перед собой руку и позволила пламени, живущем в моей душе, просочиться сквозь поры кожи. Внутренности мгновенно свело от холода, но я не могла разочаровать девочку, а потому, подавив чувство самосохранения в корне, продолжила.

На ладони неловко проклюнулся огненный цветок. Он неспешно — можно сказать величественно рос — постепенно распускаясь. А в следующее мгновение с него спорхнула маленькая саламандра. Капризно дернув хвостиком, она недовольно прошипела что-то нелестное про отвлекающих от дел недоучек, а потом, заметив окружающих нас людей, любопытно сунулась в толпу — от нее все шарахнулись. Характерец у нее был не сахар, а потому она противно захихикала, удовлетворенно поглядывая на мир из-под пламенеющих ресниц. Единственный, кто на нее демонстративно не обращал внимания, был Лоурес. Оценив ситуацию, саламандра оскорблено посмотрела на него и кашлянула, выпустив облачко сизого дыма. Волк на нее даже не взглянул — зря он так, это лишь сильнее ее раздразнит. А шутки у моих саламандр самые жестокие…

Хищно сощурившись, стихийка высунула огненный язык и засеменила лапками, направляясь к Лоуресу. Так, пора заканчивать это шоу, пока не появились жертвы. Я мысленно натянула поводок, вынуждая саламандру вернуться обратно, в пламя. Она, недовольно тряхнув головой, зло ощерилась и недовольно зашипела. Вот спрашивается, зачем я ее выпускала, если почти не умею контролировать?! Похвастаться необычным зверьком захотелось?! Глупость. Но устранять ее последствия все равно мне придется, а потому стиснем зубы и дернем поводок чуть сильнее, главное не показывать, насколько я в действительности уязвима сейчас.

И все-таки саламандра сдалась первой. Раздраженно прошипев что-то на прощание, она огненным клубочком взлетела к потолку и горящими искорками осыпалась на пол.

Лоурес спокойно затушил ногой начавший тлеть ковер.

— Да, змееныш, у твоих подружек характер не лучше твоего, — отстраненно ответил он, любуясь проплешиной, оставшейся на долгую память от моей стихийки.

— Зато у меня хотя бы есть чувство юмора, — раздраженно ответила я, а потом, выкинув из головы этого неблагодарного типа (я ему, между прочим, только что жизнь спасла, отозвав саламандру, а он!..), повернулась к девочке, — Ну как?

— Красивая… — восторженно ответила она, а потом посмотрела на меня с еще большим любопытством, — А танцевать с огнем ты можешь? Мне мама говорила, что это искусство было утеряно вместе с янтарным домом, но ты же одна из них.