После неудачной стрельбы по мишени мы с Иваном, не торопясь, возвращались в Троицк. На дороге нам встретился выезд княгини Анны Сергеевны. Красная рубаха ее кучера пылала на высоком облучке, а сама генеральша радостно улыбалась и посылала мне воздушные поцелуи.

    К слову о скуке, генеральша, как только урегулировалась ее интимная жизнь, больше не казалась тоскующей в провинциальной глуши. «Скоро у князя Присыпкина появится наследник», - подумал я, глядя на счастливую женщину, и выбросил из головы всякие дурные предчувствия. Я решил для себя, что проблемы нужно решать по мере их возникновения, а не отравлять себе существование теоретически возможными бедами и страхами.

    В нашем временном пристанище, у Котомкина, меня встретили большие качественные перемены. Вместо своей милой барышни-крестьянки я увидел жеманную красавицу, сделавшую при моем появлении глубокий неловкий реверанс. Француз, похоже, времени даром не терял.

    Виконт соорудил Алевтине новую прическу, более подходящую к ее одежде, и научил сидеть в скованной «изящной» позе. Его стараниями Аля начала смахивать на типичную мелкопоместную барыньку, жеманную и надутую, любительницу варенья и рукоприкладства с горничными.

    Де Шантре выжидающе смотрел на меня, ожидая комплиментов. Я похвалил его энтузиазм, но попросил, чтобы он у «ля фам» воспитывал «бон тон», а не «моветон».

    Виконт немного обиделся, но возражать не стал. Возразила сама «барыня»:

    -  Никаких девок по щекам я бить не буду, - заявила она, подслушав мои мысли. - Стараешься, стараешься, а ему все не нравится! Ты бы лучше купил мне зеркало, чем попусту наговаривать.

    -  А ты бы, ты бы лучше… - я не придумал, что «лучше», и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

    С Алиной телепатией нужно было что-то решать. Думаю, найдется не очень много мужей, даже самых безгрешных, которых радовала бы способность жены все время держать их «на контроле».

    Кое-какие задумки у меня на этот счет были, осталось только попробовать воплотить их в жизнь. По моему скромному техническому разумению, любая мысль материальна. Я не знаю механики биотоков или биоволн, возникающих между нейронами мозга. Но то, что они существуют, это и ежу понятно. В упрощенном виде можно представить мозг как тонкое приемно-передаточное устройство.

    В нем, вероятно, идет постоянная передача информации из одной части в другую. Все это происходит, как я предполагаю, при помощи биоволн. Они очень слабые, и поэтому мы не можем таким способом получать информацию, так сказать, «волновым путем» от других людей, может быть, кроме самых близких, с кем существует «общая настройка».

    У Али, по непонятным для меня причинам, пусть это будет считаться «даром» знахарки Ульяны, многократно усилились возможности приема. Вроде как ей поставили в голову более мощный приемник. Однако, любой приемник можно блокировать экраном или помехами. Вот о создании такого экрана я и подумывал.

    Идея была проста, вот только я не знал, будет ли она эффективна. В радиотехнике я больше практик, чем теоретик, да и то по мелким починкам: припаять оторванный проводок, прозвонить короткую цепь или заменить сгоревший предохранитель.

    Я вовремя вспомнил, что радиоприемники очень плохо принимают сигналы даже в железобетонных помещениях, в которых экраном является стальная арматура. Тогда у меня возникла идея, попробовать сконструировать нечто подобное экрану.