Но у Тира возникало иногда ощущение, что второй вариант очень многих устроил бы гораздо больше.

ГЛАВА 1

Мы как тени – где‑то между сном и явью, и строка наша чиста.

Мы живем от надежды до надежды, как солдаты – от привала до креста.

Как расплавленная магма, дышащая небом, рвется из глубин,

Катится по нашим венам Вальс Гемоглобин.

Олег Медведев

Империя Вальден. Поместье Рауб. 2590‑й год Эпохи Людей. Месяц рейхэ

– Пап, слушай, а что ты думаешь о детях?

– Их нельзя убивать.

– Трындец… Я от тебя отвык. Но, вообще‑то, я хотел узнать, что ты думаешь… то есть что ты скажешь насчет внуков?

– Чьих?

– Твоих! – Гуго закатил глаза и откинул голову на спинку кресла, всем своим видом демонстрируя, что с отцом совершенно невозможно разговаривать. – Что. Ты. Скажешь. Насчет. Своих. Внуков.

– Недостаточно данных. Предоставь к рассмотрению хоть одного.

– Папа!

– Что?

– Разве ты не должен подскочить, схватиться за сердце и закричать: «Какие еще внуки?!»

– Во‑первых, то, что ты можешь дать жизнеспособное потомство, не является для меня неожиданностью. Во‑вторых, я не собираюсь беспокоиться по поводу того, чего нет и в ближайшее время не будет.

– Откуда ты знаешь?

– Жизнь на юге разжижает тебе мозги. Откуда я знаю? Ни одна из твоих женщин не беременна, этой информации достаточно, чтобы делать выводы.

– Откуда ты знаешь про моих женщин?!

Повисла пауза. Тир отвернулся от мнемографа и внимательно посмотрел на сына:

– Дитя мое, что я должен тебе ответить?

– Правду, ясное дело.

– Правду… Я могу сказать, что на тебя доносят твои собственные духи. Ежедневно являются с докладами.

– К тебе? Да ты же в них не веришь!

– Зато они в меня верят. И до смерти боятся.

«Еще я могу тебе сказать, чтоб ты получше следил за своими мыслями, Риддин».

«Ну как всегда!»

– Ничего себе! – возмутился Гуго вслух. – Живем друг от друга в четырех арайи, половина материка, считай, а толку?! С тем же успехом я мог бы дома остаться.

Улыбки – зеркальное отражение друг друга.

И можно предположить, что способность общаться без слов тоже обусловлена поразительным сходством. Но и Тир и Гуго – оба знали, что похожи лишь внешне. Похожи, правда, как близнецы, разве что Гуго на полголовы выше, но за одинаковой внешностью абсолютно несхожие характеры.

И все же говорили без слов, при встречах моментально переключались в двухуровневый режим беседы, и сказанное вслух зачастую не имело никакого отношения к тому, что произносилось молча. В безмолвных диалогах Тир не умел называть сына христианским именем – это сразу обрывало связь.

Гуго фон Рауб носил христианское имя в память о матери. Но настоящим считал имя, полученное от отца. Об этом знали его сверхъестественные друзья и слуги, об этом знал Тир, об этом только люди не знали.

Людям и незачем.

С людьми, впрочем, у Гуго складывалось неплохо.

– Я голоден, – сообщил Гуго. – Ты как?

– Как обычно.

– Ради приезда единственного сына мог бы сделать исключение. Я ненавижу есть в одиночестве.

– А я ненавижу есть. Пойдем в столовую, все равно ты не дашь мне поработать.

– Конечно, не дам! Я, может, ради этого и летел в такую даль.