Ну с Безликим океаном все было ясно. Он лучше изучен из‑за шефанго. Им же, шефанго, легкие пути искать в падлу, Дорогой они наверняка брезгуют, вот и плавают туда‑сюда по Безликому океану, как по родным фьордам…

– Блин! – сказал себе Зверь и остановился. – Ты, придурок, не с того начал.

Он закрыл книгу. Открыл. Еще раз перечитал абзац, который первым привлек его внимание:

«…лучше всего, если каждый путешественник между мирами в первый раз сделает это самостоятельно…»

– Вот что это было! – Он строго взглянул на Блудницу, держащуюся слева и размышляющую над подарком из Лонгви. – Мы с тобой вышли на Дорогу. Мы с тобой, если потренируемся, сможем летать между разными мирами. Осознаешь перспективы?

Она осознавала перспективы. Еще и получше самого Зверя. Она была уверена, что для полетов между мирами необходимы новые двигатели, новый корпус, новое оружие, радар, магическая прицельная система, генераторы полей, система активной противоракетной защиты.

И новые аккумуляторы с гораздо большим энергоресурсом.

– Нет, – повторил Зверь. – Не сейчас.

На вложенный в книгу конверт он наткнулся, уже когда вошел в кабинет. Конверт не подписан, но внутри записка. Знакомый, четкий почерк. Как всегда, на немецком:

«Ты делаешь все большие успехи, Волк. Подумай над этим, возможно, каждая твоя смерть – это новые возможности. Пользуйся подарком, летай по Дороге, но будь осторожен: там ты на виду для любого, кто захочет тебя найти. Заинтересованные в тебе силы слишком могущественны, чтоб ты мог защититься от них самостоятельно. Поэтому при любой опасности немедленно возвращайся в Саэти».

Без подписи. Тоже – как всегда. Вот гад, ничего не сказал, только напугал еще больше. Какие силы? Что им нужно? И почему – Волк?

Откуда он знает?

«Знает – что?!» – спросил себя Зверь.

И правда. Он и сам‑то затруднился бы сказать, что связывает его с волками или со словом «Волк», написанным, как имя. Шефанго придают именам большое значение, и кто поймет, из каких соображений один из них дал Черному имя Волк?

Уж не сам Черный, это точно.

Волки были для него особенными созданиями. Всегда: и на Земле и здесь. А он был особенным созданием для волков. У людей бывают тотемы, у животных – вряд ли, и все же понятие тотем было самым подходящим для описания взаимоотношений волков и Зверя. Он был их тотемом, чем‑то вроде изначальной силы, то ли хозяином, то ли прародителем…

То ли сумасшедшим, совершающим типичную для людей ошибку очеловечивания животных.

Нет. Плохая тема для размышлений. О посылке и книге нужно доложить Эрику.

О записке – тоже нужно. И пусть Эрик сам думает о Князе и пытается его понять. Они родня, в конце концов, им должно быть проще.

– Я понял, – сказал Эрик, – я понял, что скоро смогу удивляться только тому, что ты долго ничем не удивляешь. Ты знаешь, что из Саэти невозможно выйти ни на Дорогу, ни в Межмирье?

Зверь скорчил гримасу. Об этом вроде бы все знали. Однако Князь же бродит между мирами когда и куда вздумается. Значит, о невозможности говорить не приходится.

– Не делай так больше. – Хильда положила руку ему на плечо. – Если Князь сказал, что это опасно, значит, это действительно опасно. Даже для тебя.

– Даже! – фыркнул Эрик.

– Не понимаю скепсиса, – нейтрально заметил Зверь.