– Представляю себе…

Зверь действительно представил. Очень хорошо. Представил охотников‑диверсантов, проникающих в замок в произвольно выбранное время суток; представил – чем черт не шутит – попытки вломиться сюда силой; представил поджоги, взрывы, летучие яды в вентиляции… Его фантазия пошла бы дальше – в том, что касалось разных способов человекоубийства, она вообще не признавала границ, – но Князь покачал головой:

– Я же сказал тебе: в замке безопасно. Никто не может попасть сюда без моего разрешения. Обстрелять с моря, с орбиты или, скажем, сбросить бомбу тоже не получится.

– Про бомбу я не подумал, – признался Зверь. – И про орбиту. Но я все равно не верю.

Улыбку на губах Князя он охарактеризовал бы как «странную».

– Знаешь что, Волк, – тот поднял руку и достал из воздуха раскуренную трубку, – мне наплевать, веришь ты или не веришь. Меня интересует, принимаешь ли ты приглашение.

Зверь думал. Не о приглашении, а о том, как глупо было надеяться, что вот сейчас‑то станет ясно, что нужно от него этому шефанго. На протяжении сорока лет Князь был для него то ли злым гением, то ли феей‑крестной, и уж если даже насчет этого нет никакой ясности, то как можно было рассчитывать хоть на какое‑то понимание?

Ведь не служба же ему нужна! Не может все быть так просто.

Или может?

– Я больше никому не буду служить, – сказал он вслух.

– И не надо. Я просто не хочу, чтобы ты погиб.

Это… злило. В который уже раз – спасает, не объясняет причин, смеется про себя, щурясь от табачного дыма. Его это развлекает, или в чем дело?

Что значит: «просто не хочу»? Это бессмысленно.

– Это бессмысленно, – сказал Зверь. – Все должно приносить пользу. Я убийца. Я Мастер, но я не сделаю ничего, что принесло бы тебе пользу. Я не вижу причин спасать меня.

– А то, что ты забавный – недостаточная причина? – Знакомая ухмылка, знакомая, раздражающая самоуверенность. – Мне нужен не пилот по имени Тир фон Рауб, и не убийца по прозвищу Вальденский демон, и даже не то необъяснимое создание, которое я называю Волком. Мне нужен ты. Ты уникален. Твоя смерть станет потерей не потому, что погибнет пилот, убийца или музыкант, а потому что погибнешь ты. Сойдет за причину, а, Зверь?

– Любой человек уникален.

– Рад, что ты это понимаешь.

Последние две фразы… это получилось чересчур цинично даже на вкус Зверя. Скольких уникальных прикончил шефанго Эльрик де Фокс? Уж точно не меньше, чем демон Зверь. Два урода! Два психованных урода. Хм… а это сближает.

– Это я понимаю. Это я знаю! И знаю, что в отличие от людей лично я нужен ровно настолько, насколько полезен. Для тебя я решил быть бесполезным. Значит…

– Я же говорю: ты забавный. Извини, что перебил, но насчет твоей полезности у меня есть свое мнение, и тебе придется с ним считаться. Мое предложение – приглашение – дело личного вкуса и привязанностей. Спасать я готов кого угодно, но не всякого хочу видеть в своем замке.

– «Я так хочу» – не аргумент.

– Ты так думаешь?

Как он смотрит на жизнь? Как он вообще живет? Ориентируется только на свои желания и прихоти? Считает, что достаточно силен, чтоб желания и прихоти были причиной любых его поступков?

Черт тебя подери, Зверь, думай головой! Должен же кто‑то из вас двоих это делать!

Достаточно ли у Князя силы и возможностей, чтобы поступать так, как он хочет, а не так, как надо? Ты вспомни Фрейстин, ну? А запись «Яледской бойни»? А Лонгви! Этот шефанго, он действительно что хочет, то и творит.