И координировали свои действия, как будто были одним существом.

К Солнцевороту от партизан пришли сведения о том, что бесстрашие орков и их сверхъестественная дисциплина – следствие постоянного вмешательства извне, следствие контроля со стороны то ли какой‑то силы, то ли какого‑то непонятного существа. Полубог, демон или тотем, кем бы ни было это создание, оно никогда не покидало церемониального шатра, ему прислуживали сехазмелы и лично Терсехазмел, а также ежедневно приносили человеческие жертвы.

Сехазмелами назывались высшие чины религиозной иерархии орков. Терсехазмел был главой культа. И о том, что же за существо скрывается в церемониальном шатре, что же это за штука, перед которой склоняется сам Терсехазмел, можно было только догадываться.

– Мит перз! От х'сейнш, от арата[11] догадываться!..

От княжеского рыка в окнах задребезжали стекла. Лес откликнулся гулким эхом, а люди побледнели и огляделись в поисках укрытия.

Проходившие мимо штабной избы шефанго радостно заржали и остановились послушать.

– Прошу прощения, – сказал Князь.

– Характер, – ядовито шепнул Зверь, – темперамент.

О да! Ему можно было. Ему вообще все было можно.

– Все свободны. – Князь барабанил пальцами по столу. – Волк, тебе я когда‑нибудь башку отверну, доиграешься.

Изба опустела в считаные секунды.

– А может, мы нашли болт на шестнадцать? – спросил Зверь, занося на карту последние данные воздушной разведки.

– Мм?

– Ну болт такой. Если его вывернуть – жопа отвалится.

– Убрать его, и может быть, что‑то сломается. Ты это хочешь сказать? – Князь вертел в руках пустую трубку. – Шаграт наверняка рассказывал тебе: орки когда‑то дружили со стихиями. Они были похожи, стихии не терпят принуждения, и орки – не терпели, однако нашлась сила, собравшая их в единое государство, нашелся бог, оказавшийся сильнее духов, и бог этот покровительствал царю и сехазмелам. Теперь царя нет, о царице мы почти ничего не знаем и не можем до нее добраться, зато есть это… этот… зеш! есть нечто, о чем известно, что орки от него зависят. И я думаю, что без божественного вмешательства тут не обошлось.

– Это ты к чему?

– К тому, что вряд ли этот болт получится открутить человеческими силами.

– Эльрик, – вкрадчиво мурлыкнул Зверь, – я тебя правильно понимаю?

– Да.

– И я могу делать все, что сочту нужным?

Несколько мгновений Князь молча смотрел на него. Потом потянул пальцами висящую в ухе серьгу и хмуро спросил:

– Разве я тебе когда‑нибудь что‑нибудь запрещал?

Великое Княжество Радзима. Княжество Явора. Стойбище Терсехазмела. Месяц нортфэ

Вечером он был одним из рядовых в патруле, к ночи стал офицером, близилось утро, и под командованием Зверя теоретически находилась уже сотня чудовищ, называвших себя орками.

Если б они его увидели – убили бы на месте. Но никто не обращал на него внимания. Никто не заинтересовался тем, что делает в ставке Терсехазмела, среди лучших из лучших, среди избранных, недомерок ростом примерно в половину модифицированного орка.

Нет‑нет. Неправильная формулировка. Изменившиеся орки считались избранными, говорить о модификациях было дурным тоном.

Постоянный отвод глаз не требовал сил, но поглощал внимание. И Зверь спешил. Любая ошибка грозила большими неприятностями, а чем дольше он пробудет среди орков, тем выше опасность ошибиться. Он наскоро копировал тех, кого убивал, забирал посмертный дар, прятал труп и шел дальше, прикрывшись непрочной иллюзией украденной личности.