Где же, мать его, Клендерт?! Глаз – не такая уж потеря. Даже два глаза. Казимир переживет, он крепкий парень, он еще не то переживет, лишь бы только его действительно не убили. Не убьют – Казимир нужен им живым до тех пор, пока у них нет живого Тира фон Рауба…

Живого. Это хорошо. Это значит, что в самом крайнем случае можно будет сдаться.

Тир передернул плечами, услышав отчаянный крик. Забрал боль. И второй раз за это утро его мир опрокинулся, когда Казимир заорал, растеряв все свое высокомерие:

– Блудница! Его машина. Убейте ее! Ее!.. Сожгите.

Голоса там, в темноте, взволнованно загудели. Тир прислушивался, но не мог разобрать слов – грохот собственного сердца заглушал все звуки. Ах, Казимир, ах, сука…

Сердиться на него было глупо. Светлый князь спасал себя. Спасал, как полагается, любой ценой. И то, что ценой этой стала Блудница, вполне объяснимо. Казимир знает, чем Тира пронять. А кто, спрашивается, не знает?

Пахнуло магией. Огненный шар вылетел из‑за угла. Взорвался перед носом болида.

Минус жизнь.

Включились антигравы, и Блудница приподнялась над полом. Тир толкнул ее назад, попятился, держа коридор под прицелом. Из темноты неслось уже пять огненных сгустков. Взрыв. Взрыв. Взрыв. Воздух выгорает. О чем они думают, придурки? Огонь в подземельях, в замкнутой тесноте коридоров…

Еще жизнь. Еще. Еще…

Безмагия. Машина с грохотом рушится вниз. Но огонь продолжает полыхать, растекается по каменному полу. Чего ему не гореть‑то? Это уже не магия, это напалм.

Еще жизнь…

Клендерт. Подвел. Что‑то не получилось.

Несколько минут и все, в безмагии не спастись…

Надо же было так глупо попасться!

– Убедили, – прорычал Тир в полыхающий тоннель, – уболтали, черти красноречивые. Сдаюсь.

Сначала сквозь пламенную завесу пролетел еще десяток огненных шаров, они окружили Блудницу, заплясали вокруг. Потом пламя улеглось, появились люди. Вполне ожидаемо дали по зубам. Вполне ожидаемо связали. Попинали еще, не по злобе, скорее, для порядка.

Скорчившись на полу, вдыхая бензиновую вонь, Тир отстраненно заметил, что по рукам не попали ни разу. Хотя этакая толпа в первую очередь должна была напрочь оттоптать пальцы. Не говоря уж о том, что в прошлый раз руки калечили целенаправленно.

Ну так прошлый раз был на чужой для раиминов территории. А тут они дома. Тут они, похоже, не боятся, что он подчинит себе их волю. Или знают откуда‑то, что у него не осталось посмертных даров?

Потом его подняли и повели.

Мимо потерянно застывшей Блудницы. Мимо окровавленного Казимира, над которым уже хлопотал какой‑то маг. Мимо ярко освещенных проходов, мимо наглухо запертых дверей. Уводили все дальше от источника Силы. Мягкой, теплой. Беспросветной.

И пока недостижимой.

А привели в конечном итоге, натурально, в тронный зал. И Тир прищурился от радостных вспышек узоров на стенах. Зеленое, алое, синее, золотое – самоцветы и драгоценные металлы. Красиво, но неожиданно ярко. Что это, интересно? Очередной «контур», помогающий хозяевам пользоваться силами стихий?

– Я рад приветствовать вас в нашем доме, господин фон Рауб. – Средних лет мужчина, бородатый и лысый, как мусульманин, поднялся с трона, или чем там было низкое кресло на трехступенчатом постаменте? Похоже на трон. – Знаю, что радость наша не взаимна, но надеюсь, мы сможем договориться. Должен сказать, что попытка вернуть себе управление болидом – шаг с вашей стороны столь же смелый, сколь и безрассудный. Вы действительно надеялись прорваться к Сердцу Гор?

– Я бы прорвался.

И чего они длинные все такие?

Тир рывком развернул плечи, поднял голову, сразу став на ладонь выше:

– Я бы прорвался, но кто же знал, что у вас генератор безмагии есть.