– Мы приобрели его недавно. Я, простите, не представился. Зовите меня хозяин Бэнлым. Так вот, генератор безмагии мы купили несколько дней назад. Ваша разведка, – Бэнлым улыбнулся, – еще не знает об этом. Между прочим, куплен он был специально для вас, господин фон Рауб, и поверьте, я говорю это не для того, чтобы вам польстить. Это правда. И это лишнее доказательство того, насколько высоко мы вас ценим. Разумеется, мы знали, что вы явитесь сюда один, и никто не придет вам на помощь. Вы ведь прислушались к совету друга, а друзья, как известно, бывают разные. Нет‑нет, вам не желали зла. Никто не желал: ни человек, передавший наш совет, ни, разумеется, мы. Веревки не давят? – поинтересовался Бэнлым с неожиданной участливостью.

Тир, который почти высвободил левую руку, непринужденно оскалился:

– Не извольте беспокоиться.

Этот Бэнлым – с виду чистокровный измитец – говорил на хорошем вальденском. Но даже не в языке дело было – в манере речи. Построение фраз, подбор интонаций, ну никак не вязались они с внешним видом.

Ежу понятно, что несоответствие это призвано сбить с толку. Обидно, что почти получается. Детский же приемчик.

– Послушайте, господин фон Рауб, даже если вы освободитесь, далеко ли вы уйдете с одной‑единственной жизнью. Своей. Ваша способность подчинять себе чужую волю бесполезна рядом с Сердцем Гор. Не делайте глупостей. Я слышал, что вы очень разумный… э‑э…

– …человек, – подсказал Тир.

– Скорее, демон, – с улыбкой возразил Бэнлым. – Сколько стрелков вы насчитали?

– Двадцать.

– О! Не ожидал. И все же вы заметили не всех. А еще здесь есть маги. Вы их не слышите, вы слышите лишь Сердце Гор. Его излучение сильнее.

– Ладно, – невежливо перебил Тир, – я не дергаюсь, вы меня развязываете, дальше что?

– Мы побеседуем. И либо придем к соглашению, либо вы умрете. Как ни жаль мне было бы потерять такого пилота…

– Пилота? – Тир озадачился настолько, что даже не заметил, как сняли веревки. – Вам нужен пилот? Своих не хватает?

– Таких, как вы? – вопросом на вопрос ответил Бэнлым. – Таких, как вы, в мире семеро, господин фон Рауб. И с оставшимися шестерыми я вряд ли найду общий язык.

– Вот же… – Тир потер запястья, встряхнул пальцами, восстанавливая кровообращение, – тяжелая поступь прогресса.

В зале, по мановению руки, появились низкие скамейки, небольшой дастархан, откуда‑то из угла вынырнул флейтист, заиграл уныло и ненавязчиво.

– Садитесь, – предложил Бэнлым и устроился рядом с дастарханом. Тир с сомнением оглядел скамейку…

– Разумеется, вам не придется жить так же, как мы, – услышал он, – все будет так, как вы привыкли. Угощайтесь.

– Спасибо, – проворчал Тир, – воздержусь.

Бэнлым вновь улыбнулся:

– Вы ожидали, что нам нужен демон, а не пилот, не так ли? Я знаю многих людей и нелюдей, которые были бы рады приручить демона. Живого демона. Если мы не сможем договориться, я или убью вас, или отдам кому‑нибудь, кто найдет вам применение. Знаете, сколько обещал Оскил за руки старогвардейцев? Каждый палец он оценил в десять тысяч золотых. Это цена боевого болида. Заметьте, Моряк оценивал руки, а не головы. В Оскланде кое‑что понимают в людях, не так ли?

Тир шевельнул плечом. Бэнлым то ли не знал всех тонкостей, то ли недоговаривал. Оскил Моряк, может, и рад был бы назначить цену за головы старогвардейцев, но он был Мастером. А Мастера только в самом крайнем случае убивают других Мастеров.

– Вы слышали новую теологическую шутку? – продолжал между тем Бэнлым.